Черный Отряд

– Ты выглядишь так, словно тебя избили сорокафунтовой дубиной, а то, что осталось, медленно поджарили на вертеле, – произнес голос Мургена.

– А я думал, что ты в Хань-Фи.

– Мы вернулись.

– Мы продержали тебя без сознания четыре дня, – добавил Тобо.

– Как Госпожа?

– Она в другой постели. И в гораздо лучшем состоянии, чем ты, – сообщил Мурген.

– А как же иначе? Я ведь не стрелял в нее. Ну, что молчишь? Язык проглотил?

– Она спит.

– А как Одноглазый?

– Одноглазый не выжил, Костоправ, – еле слышно проговорил Тобо.

– Что с тобой? – спросил Мурген после паузы.

– Он был последним.

– Последним? Каким последним?

– Последним из тех, кто был в Отряде, когда я в него вступил. – Вот теперь я стал настоящим Стариком. – Что стало с его копьем? Оно мне нужно, чтобы покончить со всем этим.

– Какое копье? – не понял Мурген. Тобо сообразил, о чем я спрашиваю.

– Я сохранил его у себя дома.

– Огонь его повредил?

– Немного. А что?

– А то, что я собираюсь убить эту тварь. Нам давно следовало это сделать. А ты не своди глаз с того копья. Оно мне нужно. А сейчас я хочу еще немного поспать.

Мне надо уйти туда, где хотя бы на время не будет боли. Да, я знал, что Одноглазый когда-нибудь нас покинет. И думал, что готов к этому. Но ошибся.

Его кончина означала гораздо больше, чем смерть старого друга. Она обозначила конец эпохи.

Тобо сказал что-то о копье. Но я не разобрал его слов. И мрак навалился быстрее, чем я вспомнил спросить о том, что стало с форвалакой. Если Госпожа поймала или убила ее, то я напрягался напрасно… Но я сомневался, что с ней удастся покончить настолько просто.

* * *Мне снились сны. Я вспомнил всех, кто ушел до меня. Вспомнил страны и годы. Страны холодные, жаркие, зловещие, а годы всегда были напряженными, разбухшими от несчастий, боли и страха. Кто-то умирал. Кто-то выживал. Если задуматься, то все это не имело смысла. Солдаты живут. И гадают – для чего?

О, эта солдатская жизнь для меня. О, сколько приключений и славы!

На выздоровление ушло гораздо больше времени, чем в тот раз, когда я едва не погиб под Деджагором. Даже несмотря на то, что Тобо помогал мне наилучшими целительными чарами, выученными у Одноглазого, и уговорил своих скрытных дружков тоже мне помочь. Говорят, некоторые из них способны вернуть к жизни даже покойника. А я ощущал себя покойником, старой развалиной, словно и не насладился преимуществом стасиса, заморозившего нас, пока мы были пленниками под равниной. Теперь это меня сильно смущает. Я больше не могу определить свой возраст. По моим лучшим оценкам, мне сейчас пятьдесят шесть (плюс или минус год-другой) плюс то время, что я провел под землей. А пятьдесят шесть лет, братец, это чертовски долгий забег – особенно для парня с моей профессией.