Черный Отряд

Я узнала, что все повреждения, включая сильнейшее землетрясение, которое ощущалось даже в Таглиосе, были целиком и полностью вызваны действиями Душелова, находившейся во власти нездоровой страсти к экспериментированию. Обнаружив «механизм», она, в свойственной ей своенравной, «плевать-мне-на-последствия» манере, начала пробовать то одно, то другое и смотреть, что получится. Я как будто увидела все это собственными глазами – потому что воспоминания того, кто и в самом деле видел все это, стали моим достоянием.

Я узнала, чем Душелов занималась во время всех своих посещений крепости, происходивших тогда, когда Длиннотень свято верил, что он – единственный хозяин Врат Тьмы, и так же свято не верил, что кто-то, пусть даже владеющий Ключом, осмелится приблизиться к ним.

Я узнала и многое другое, как если бы пережила все это сама. Кое-что мне вовсе не хотелось знать. Кое-что касалось вопросов, мучивших меня годами; ответы на них наверняка заинтересовали бы господина Сантаракситу. Но по большей части это были сведения, которые пригодились бы мне, если бы я стала тем, кем Шевитья хотел меня видеть.

Мысли жужжали в голове, точно испуганная муха. Были, были вопросы, на которые я не получила ответа. К примеру, я не стала обладательницей никаких воспоминаний о том, что могло произойти с Ключом, без которого нам не обойтись, если Длиннотень в качестве Мариши Мантары Думракши вместе со своим учеником Ашутошем Вакшей действительно пришли в наш мир из Страны Неизвестных Теней.

И, уж точно, я не избавилась от страха перед высотой.

Спустя мгновение после того, как пол перестал вращаться, белая ворона рванулась вверх. И будь я проклята, если сама тут же не взлетела вслед за ней! Хотя отнюдь не по собственному желанию.

Мои товарищи тоже поднялись в воздух. От удивления и страха некоторые выронили оружие, всякие мелкие вещи и даже… кое-что из того, что вырабатывают человеческие тела. Только Тобо воспринял этот неожиданный полет как чудесное, невероятно прекрасное приключение.

Ранмаст и Икбал зажмурились и забормотали молитвы, обращенные к их лже-Богу. Я мысленно воззвала к единственному Истинному Богу, напомнив Ему о милосердии. Речник обратился со страстным призывом к своим небесным покровителям. Дой и Лебедь молчали. Лебедь – просто потому, что потерял сознание.

Тобо, захлебываясь от восторга, обращался ко всем, стараясь внушить им мысль, как прекрасно то, что мы переживали. Взгляните туда, взгляните сюда! Какая огромная пещера! Как отлично видна сверху круглая площадка – точно сама Равнина…

Мы прошли сквозь дыру в потолке и окунулись в прохладный воздух настоящей Равнины. Наступили сумерки; небо, все еще багровое на западе, впереди уже затянула глубокая синева оттенка индиго.