Черный Отряд

 – Интересно, многие ли из них соответствуют действительности?

– Подозреваю, что мы пока не слышали и десятой доли, – ответил старый меченосец. И усмехнулся. У него было отличное настроение. – И я не удивлюсь, если большинство из них правда. Подумай сама. Эта крепость, эта Равнина – они такие и в то же самое время совершенно другие. Для каждого и в соответствующее время они оборачиваются чем-то своим. До недавнего времени я был убежден, что именно здесь находится Страна Неизвестных Теней. Как ваш Капитан верил, что здесь – Хатовар. Однако на самом деле это всего лишь дорога, которая ведет в другие места. Точно так же многолик и Шевитья, Непоколебимый Страж. В нем есть все – в том числе и безмерная усталость от того, что ему приходится быть всем тем, чем он должен быть.

Тобо так не терпелось вставить словечко, что он приплясывал вокруг, точно маленький мальчик, которому отчаянно хочется сделать пи-пи.

– Шевитья хочет умереть, Дрема, – выпалил он. – Но не может. До тех пор, пока жива Кина, а она бессмертна.

– Да, нелегко ему, в таком случае.

Лебедя осенило:

– Пусть поделится с нами. Я, к примеру, не откажусь. Еще пара тысяч лет мне не помешают. Конечно, после того, как подойдет к концу мое теперешнее существование.

Пока мы разговаривали, я медленно подходила все ближе и ближе к демону. Мой естественный пессимизм снова ожил, хотя я по-прежнему чувствовала себя моложе, счастливее и энергичнее, чем когда-либо на протяжении многих последних лет. Другое дело, что я не хихикала, как остальные.

– Где твоя мать, Тобо? – спросила я.

Его хорошее настроение тут же пошло на убыль.

– Она ушла с бабушкой Готой.

Быстрый взгляд на лицо Доя пробудил во мне подозрение, что произошло резкое столкновение между Сари как матерью и людьми, рассматривающими ее сына просто как одного из них. Тут, несомненно, проявило себя знаменитое упрямство нюень бао, причем обоюдное. И бабушка Тролль, тоже совершенно очевидно, была на стороне внука и Доя.

Я сменила тему.

– Ладно. Вот вы двое заявляете, что проникли в сознание Шевитьи. Или он в ваше. Как бы то ни было, объясните мне, чего он хочет. Ни за что не поверю, что демон помогает нам просто по доброте сердечной. Это невозможно в принципе. Он – демон и, как таковой, проклят Богом, независимо от того, чье он создание, света или тьмы. И для демона мы, искатели приключений, так же недолговечны, как пчелы для нас – хотя, подобно пчелам, можем быть и надоедливы, и несносны. Очень короткое время, правда.

– Он хочет того, чего хотел бы любой в его положении, – сказал Дой. – Это же очевидно.

Тобо опять встрял:"

"– Еще он хочет освободиться, Дрема. Он уже так давно распят. Равнина изменяется, потому что он не в состоянии помешать этому.