Черный Отряд

Оттуда же, паря в воздухе, поднимались вверх похожие на привидения клочья пара. Воздух стал заметно теплее. Я спросила:

– Там, внизу, случайно не сам Ад?

Некоторые ведна верили, что аль-Шейл – место, где злые души горят вечным огнем.

Лебедь понял, что я имела в виду.

– Не в вашем понимании этого слова. Но для тех, кто оказался здесь в ловушке, это да, самый настоящий Ад, так мне кажется.

На следующей площадке я остановилась. Дальше ступеньки сужались до двух футов. Слегка наклонившись, я могла разглядеть, что лестница находилась внутри огромного полого цилиндра с диаметром поперечного сечения, по крайней мере, в двадцать футов. Изнутри шахтный ствол был выложен более темным камнем, чем тот, в котором он был вырезан. Может быть, этот ствол сделали таким большим, чтобы иметь возможность протащить по нему Кину.

– Представляешь, какой грандиозный инженерный проект лежит в основе всего этого? – спросила я.

– Людей, у которых много рабов, не пугают грандиозные проекты. У тебя проблема?

– Да. Она состоит в том, что я боюсь высоты. Без молитвы и помощи следующий пролет мне не одолеть. Я хочу, чтобы ты шел первым. Я хочу, чтобы ты шел медленно. И я хочу, чтобы в любой момент, протянув руку, я могла коснуться тебя. Если мне станет нехорошо и я почувствую, что леденею от страха, я хочу иметь возможность продолжать идти с закрытыми глазами. – Я сама удивилась, как спокойно и рассудительно звучал мой голос.

– Понятно. Вопрос в том, кто будет вести меня с открытыми глазами? Стой! Не паникуй, Дрема. Я пошутил! Мне это раз плюнуть. В самом деле."

"Это была не самая худшая ситуация, в которой мне приходилось оказываться. Способность рационально мыслить я, по крайней мере, не утратила ни на мгновение. Но это было трудно. Даже когда Лебедь заверил меня, что со стороны обрыва имеется невидимый защитный барьер, и продемонстрировал его присутствие, какое-то животное чувство страха – нет, ужаса! – внутри подталкивало меня убраться отсюда к черту, куда-нибудь в такое местечко, где над головой небо, земля ровная, зеленая, и даже, может быть, растут деревья.

Лебедь все твердил, что я пропускаю чертовски эффектное зрелище, в особенности, когда мы подошли к нижнему краю расселины, где свет был ярче и где клубился туман; туман, скрывающий бездонные глубины. Но я продолжала идти зажмурившись, пока трещина не закончилась.

По дороге мне пришло в голову считать шаги, чтобы составить представление о том, насколько глубоко мы опустились. Но я сбилась со счета, когда в сознании возник образ мухи, ползущей по стене. Однако это занятие на какое-то время отвлекло меня. Правда, ориентация все же, видимо, отчасти нарушилась – временами казалось, что мы прошли по горизонтали не меньший путь, чем по вертикали.