Черный Отряд

– Сингх получит известное преимущество, если мы доберемся туда после наступления темноты, – заметил Лебедь.

– Тьма приходит всегда.

– Как?

– Одно из изречений Обманников. Тьма – это их время. И тьма приходит всегда.

– Ты, похоже, не слишком обеспокоена.

Я едва слышала его, так сильно шумел дождь.

– Вовсе нет, приятель. Я уже бывала здесь раньше. Это не то, что можно назвать «хорошим местом».

Роковой Перелесок был сердцем Тьмы, благодатной почвой для безнадежности и отчаяния. Он разъедал душу любого, кто не был приверженцем Тьмы. Они же всегда чувствовали себя здесь прекрасно.

– Места не могут быть хорошими или плохими, Дрема, они – явление природы. Это люди бывают добрыми или злыми.

– Вот побываешь там и изменишь свое мнение.

– Слушай, я того и гляди утону. Может, спрячемся куда-нибудь?

– Ничего не имею против, если ты найдешь куда.

Небо прорезала огненная вспышка, оглушительно загрохотал гром. Вскоре и град наверняка посыплется. Хотелось бы мне иметь шляпу побольше и попрочнее. Вроде тех, которые нюень бао плетут из бамбука и надевают, работая на рисовых полях.

Не оставалось ничего другого, как следовать за Речником и Радишей – в надежде, что они сами следуют за кем-то, кого могут видеть. И еще я очень надеялась, что никто у нас не заблудится и не потеряется. В особенности, с наступлением темноты. И что ребята с Семхи окажутся там, где должны быть.

Когда начал падать град, откуда-то сбоку возник Икбал. Он пригибался, стараясь уклониться от ударов обжигающе холодных градин. Я делала то же самое, но почти без толку.

Икбал прокричал:

– Налево, по склону холма! Там небольшая роща вечнозеленых деревьев. Лучше, чем ничего.

Мы с Лебедем бросились в указанном направлении. Градины падали все гуще по мере того, как молнии сверкали все ближе, а гром грохотал все громче. Но хоть воздух посвежел.

Во всем есть своя хорошая сторона."

"Я поскользнулась, упала, покатилась и… оказалась среди деревьев. Там уже были дядюшка Дой и Гота, Речник и Радиша. Икбал у нас известный оптимист – я бы не решилась назвать это деревьями. Разве что кустами, которые были о себе слишком высокого мнения. Ни одно растение не достигало даже десяти футов, и чтобы иметь удовольствие укрыться под ними, нужно было распластаться на мокрых иголках. Но ветки не могли задержать падение градин, которые с шумом проскальзывали между ними. Едва собравшись открыть рот, чтобы спросить, как там животные, я услышала блеяние козочек.

И почувствовала легкий укол вины. Не испытывая особой любви к животным, я обычно увиливала от участия в уходе за ними.

Градины падали отовсюду, и между ветками, и снаружи. Лебедь поймал одну особенно большую, показал ее мне, усмехнулся и засунул себе в рот.

– Вот это жизнь, – сказала я.