Черный Отряд

Дою совсем не обязательно нужно это знать. Да и Слинк мог запоздать, если ему придется увертываться от армии Могабы и патрулей.

– Я могу пойти. Мое отсутствие ни у кого не вызовет интереса.

– Возьми с собой Лебедя. Он – наше самое слабое звено с точки зрения возможного предательства.

С Радишей тоже риск был немалый, хотя до сих пор она не проявляла склонности поднять крик, взывая о помощи. Однако Речник все время держался поблизости и, в случае чего, мог схватить ее за горло."

"Что-что, а глупой ее не назовешь. Если она и собирается предать нас, то решится на это лишь в том случае, если у нее будет шанс уцелеть.

Никто не обратил внимания, когда дядюшка Дой и Лозан Лебедь исчезли. Дядюшка Дой не стал брать с собой Бледный Жезл. Я подошла к Речнику и Радише.

– Сейчас эта местность гораздо лучше разработана, – заметила я.

Во времена моей юности пространство между Таглиосом и Годжей по большей части представляло собой пустыню. Селения были маленькие, бедные и жили за счет крошечных полосок обработанной земли. В те дни тут не было самостоятельных хозяйств. Теперь, напротив, они виднелись повсюду. Их основали уверенные в себе, независимо мыслящие ветераны или те, кто сбежал из мест, где земля была исковеркана, потому что долгое время находилась под пятой Хозяев Теней. Новые хутора тянулись вдоль дороги сразу же за полосой отчуждения. Кое-где они даже мешали сойти с дороги.

Солдат, направляющихся на север, оказалось около десяти тысяч, не считая обоза, который следовал позади.

Вполне достаточно, чтобы занять дорогу на мили и мили. Вскоре стало ясно, что нам не удастся добраться до Рокового Перелеска не только до дождя, но, может быть, и до наступления сумерек.

Будь у меня выбор, я меньше всего хотела бы оказаться поблизости от этого места в темноте. Я уже бывала тут ночью, много лет назад, когда принимала участие в рейде Отряда, целью которого было захватить Нарайяна и Дщерь Ночи. Тогда мы перебили почти всех, кто был с ними, но эти двое ускользнули. Мне запомнились лишь страх, и холод, и ужасное ощущение, точно Перелесок имел собственную душу, даже более чуждую, чем душа паука. Мурген как-то сказал, что находиться тут ночью так же скверно, как оказаться втянутым в один из снов Кины. Находясь в нашем мире, Перелесок таил в себе заразу чего-то совершенно чужеродного.

Я попыталась расспросить Нарайяна об этом. Почему его предшественники почитали именно Перелесок как свое самое святое место? Как его отличали от других перелесков в те времена, когда воздействие человека на лицо земли было существенно меньше?

– Почему это тебя интересует, летописец? – Мой интерес явно показался Сингху подозрительным.

– Потому что я по природе своей любопытна.