Черный Отряд

Я направился к ним.

Ворон заметил меня и Гоблина, когда нас разделял десяток шагов. Он взглянул на мой лук, его лицо окаменело. В руке появился нож, которым он принялся чистить ногти.

От удивления я даже споткнулся. Я прекрасно знал этот трюк с ножом, но он прибегал к нему только в напряженные моменты. Но почему он выхватил нож передо мной? Я же не враг.

Я сунул лук и стрелу под левую подмышку и поздоровался с Душечкой. Она одарила меня широкой улыбкой и быстро обняла. Она-то точно ничего против меня не имела. Девочка попросила у меня разрешения посмотреть лук. Я позволил, но оружие не выпустил. Не смог.

Ворон не находил себе места, словно сидел на горячей сковородке.

– Да что с тобой, в конце концов? – не выдержал я. – Ты себя ведешь так, словно мы все зачумленные.

Поведение Ворона причиняло мне боль. Мы ведь с ним побывали кое в каких переделках, и он не имел права так себя вести.

Губы Ворона сжались. Он ковырял ножом под ногтями с таким ожесточением, что вот-вот мог пораниться.

– Так что?

– Не дави на меня, Костоправ.

Правой рукой я погладил по спине прильнувшую ко мне Душечку. Пальцы левой сомкнулись на стержне лука, костяшки приобрели цвет старого льда. Я был готов ударить Ворона. Не будь у него кинжала, у меня появился бы шанс начистить ему морду. Он, конечно, парень крутой, но я за долгие годы тоже кое-чему научился.

Душечка, казалось, не замечала возникшего между нами напряжения.

Гоблин встал между нами и посмотрел в лицо Ворону. Поза у него была столь же воинственная, как и у меня.

– У тебя проблема, Ворон, – сказал Гоблин. – По-моему, всем станет лучше, если мы обсудим ее вместе с Капитаном.

Ворон испугался. Он понял, пусть даже на мгновение, что создает себе врагов. Гоблина невероятно трудно вывести из себя. По-настоящему вывести, а не так, когда он дурачится с Одноглазым.

В глазах Ворона что-то потухло. Он показал на мой лук.

– Мальчик на побегушках у Госпожи, – процедил он.

Я больше огорчился, чем рассердился.

– Ты не прав, – возразил я. – Но даже если и прав, то что с того?

Ворон принялся нервно расхаживать. Его взгляд часто скользил по прильнувшей ко мне Душечке. Он хотел, чтобы она отошла от меня, но не мог подобрать приемлемых слов, чтобы высказать свое желание.

– Сперва без конца подлизывался к Душелову. Теперь к Госпоже. Что ты делаешь, Костоправ? Кого предаешь?

– Что? – Лишь присутствие Душечки помешало мне наброситься на него."

"– Довольно, – отрезал Гоблин. Его голос был тверд, ни намека на писклявость. – Я употребляю свою власть. На вас обоих. Здесь. И сейчас. Мы идем к Капитану и все обговариваем начистоту. Или будем голосовать за твое исключение из Отряда, Ворон. Костоправ совершенно прав. В последнее время ты себя ведешь по-свински. Нам этого не нужно.