Черный Отряд

Она еще не шибко преуспела в колдовстве, ведь учить-то ее было некому, но у нее к этому природные способности, и она может очень далеко пойти. Может даже стать такой же могущественной, как ее мать, но без тех зачаточных представлений об этике, которые были присущи Госпоже. От нее просто несет…

– От нее несет, это точно, но совсем не тем, о чем ты думаешь, – прохрипел Одноглазый. – Первое, что надо сделать с этой голубушкой, – затолкать ее в бочку с горячей водой. Потом бросить туда же две – нет, четыре! – полные горсти щелока и отмачивать ее не меньше недели.

Мы с Сари обменялись взглядами. Если этой девице удалось оскорбить даже чувства Одноглазого, значит, она и впрямь была «хороша».

Гоблин расплылся от уха до уха, но смолчал.

– Я слышала, вы наткнулись на Протектора, – сказала я.

– Она сидела на крыше или где-то там еще, надеясь увидеть, что происходит. Ну, ее надежды не оправдались. Пара огненных шаров и – брык! Так и просидела все время.

– Вы «хвоста» за собой не привели?

Я, по правде говоря, знала ответ – они ведь понимали, что поставлено на карту. И даже не приблизились бы к дому, если бы имели малейшее сомнение в том, что это небезопасно.

И все же я должна была задать этот вопрос. Хотя, если бы они допустили промашку, наш склад уже пылал бы, подожженный Серыми.

– Мы были готовы к тому, что придется разбираться с воронами.

– Со всеми, кроме одной, – проворчал Одноглазый.

– Что?

– Я видел там белую ворону. Она, по правде говоря, не пыталась нас преследовать.

И снова мы с Сари обменялись взглядами. Сари сказала:

– Я хочу переодеться, съесть что-нибудь и немного передохнуть. Давайте встретимся через час. Если у тебя есть сердце, Гоблин, ты попытаешься отыскать Мургена.

– Ты некромантка.

– А ты клялся, что он у вас на крючке. Даю тебе час.

Гоблин заворчал что-то себе под нос. Одноглазый мерзко захихикал и не предложил помочь ему. Вместо этого он спросил меня:

– Ну как, надумала укокошить своего библиотекаря?

Я не стала ничего объяснять ему, но этим вечером начала склоняться к тому, что, может быть, в его словах есть смысл. Похоже, Сурендранат Сантараксита подозревает, что Дораби Дей Банерай – нечто большее, чем даже любознательный уборщик. А может, я тоже поддалась паранойе и слышу в словах Сантаракситы то, чего в них не было.

– Пусть тебя не волнует господин Сантараксита. Он очень добр ко мне. Сказал, что я могу брать любую книгу, какую пожелаю. За исключением закрытого фонда.

– Ишь, лиса! – заявил Одноглазый. – Рано или поздно кто-нибудь да отыщет дорожку к твоему сердцу. Может, тот, кто думает, что она проходит через книги? Смотри, не забудь назвать первенца в честь меня.

Я помахала кулаком у него перед носом.