Черный Отряд

Радиша Драх, как утверждал ее брат, Прабриндрах Драх, пропала во время войны с Хозяевами Теней, но потом была возвращена из небытия вопреки тому, что это могло вызвать недовольство Протектора. После чего провозгласила себя главой государства. Традиционалисты из жрецов не хотели, чтобы в этой роли выступала женщина, но весь мир знал, что Радиша, в некотором роде, обычной женщиной не была. Она относилась к разряду тех, кто, практически, всегда так или иначе добивается своего. Ее слабости существовали главным образом в умах ее критиков. Однако, завися от епископа, она допустила, по крайней мере, одну из двух крупных ошибок. Или, возможно, обе. Первая – предательство по отношению к Черному Отряду, совершенное вопреки хорошо известному факту, что никто и никогда не получал выгоды от такого вероломства. И вторая ошибка, на которую в особенности напирали жрецы высшего разряда, состояла в том, что Радиша в свое время наняла Черный Отряд. И неважно, что благодаря Отряду удалось избавиться от террора, чинимого Хозяевами Теней. Об этом просто забыли.

Те, кто вместе с Радишей находился в зале собраний, не выглядели ни счастливыми, ни даже довольными. Чисто автоматически взгляд сосредоточивался прежде всего на Протекторе. Душелов выглядела как всегда – лишь отчасти напоминая человека, но все же с элементом чувственности, вся в черной коже, черной маске, черном шлеме и черных кожаных перчатках. Она расположилась немного слева и позади Радиши, в тени. Ей не требовалось выставлять себя на первый план, и без того было ясно, кто тут принимает окончательные решения. Не проходило ни дня, ни часа, чтобы Радиша не обнаруживала еще какую-нибудь причину, заставлявшую ее пожалеть о том, что она поставила себя в зависимость от Душелова. Цена, которую ей приходилось платить за нарушение обещания, данного Черному Отряду, стала уже почти невыносимой. Несомненно, сдержи она свое обещание, и это оказалось бы для нее гораздо менее болезненным. Ничего худшего с ней уже не могло произойти – после того, как она помогла капитану, а заодно и своему брату, найти дорогу в Хатовар.

С обеих сторон от Радиши на расстоянии пятнадцати футов лицом друг к другу за пюпитрами стояли писцы, которые прикладывали титанические усилия, чтобы успеть записать все, что здесь говорилось. Это делалось во избежание того, что случилось однажды, когда уже после заседания Тайного Совета возникли разногласия по поводу трактовки принятого решения. Одна группа писцов обслуживала Радишу, другая – Душелова.

Перед женщинами стоял стол двенадцати футов на четыре. За его необозримым пространством почти терялись четверо мужчин. На левом конце сидел Лозан Лебедь. Его когда-то чудесные золотые волосы поседели, истончились, а на макушке почти совсем вылезли.