Черный Отряд

Она до безумия любит мальчика – даже несмотря на то, что его отец подонок и чужак.

Сари объяснила мне:

– Эти двое говорят, что придумали способ частично материализовать Мургена. Тогда ты сможешь общаться с ним напрямую.

Обычно только Сари может разговаривать с Мургеном, когда вызывает его. У меня отсутствует то, что называется психическим ухом.

– Если мы и вправду сможем видеть и слышать его, тогда Тобо тоже должен присутствовать здесь, – ответила я. – В последнее время он что-то все время задает вопросы об отце.

Сари как-то странно посмотрела на меня, – точно не понимая, что я имею в виду.

– Правильно, мальчик должен знать своего старика, – продребезжал Одноглазый.

Он посмотрел на Гоблина, ожидая, что тот начнет ему противоречить. Такой уж у них был обычай. Кидайся в бой и не обращай внимания на всякие мелочи вроде фактов или здравого смысла. Так или иначе, эти бессмысленные споры годами, чуть что, возникали снова и снова.

На этот раз Гоблин воздержался. Он еще успеет дать отпор, когда Сари не будет рядом. Она только мешает ему, со своими призывами образумиться.

Сари кивнула Одноглазому:

– Но сначала нужно проверить, получилось ли у вас.

Одноглазый тут же запыхтел и принялся брызгать слюной.

Кто-то осмеливается сомневаться в его способности колдовать? Все, что было раньше, не в счет? На этот раз…

Я прервала его:

– Не заводись.

Время не пощадило Одноглазого. Память у него стала слабовата, и в последнее время он все чаще начинал клевать носом посреди разговора или дела. Или, выкрикивая свои напыщенные фразы, забывал, из-за чего весь сыр-бор разгорелся. Или вдруг просто смолкал ни с того, ни с сего.

Когда я его встретила впервые, он уже напоминал высохшую старую мумию, но сейчас и от этого осталась только тень. И все же нельзя сказать, чтобы он полностью утратил свою силу. Однако, отправившись в дорогу, он на полпути вполне мог забыть, куда идет. Изредка это бывало даже кстати, но по большей части – просто беда. Когда ему поручали что-то важное, Тобо обычно вменялось в обязанность следить за тем, чтобы он дошел туда, куда надо. Одноглазый тоже обожал мальчишку.

Чем больше слабел старый колдун, тем легче становилось удерживать его дома, вдали от искушений города. И слава Богу. Одна-единственная неосторожность могла погубить нас всех. А до Одноглазого никогда в полной мере не доходило, что это вообще такое – быть благоразумным.

Гоблин захихикал, когда Одноглазый смолк.