Черный Отряд

– По-моему, этой киске тоже не мешало бы промочить горло, – сказал я Тай Дэю.

– Может, у нее началась течка.

92

Небо было беззвездным, и приходилось довольствоваться тусклым светом маленького походного костерка. Тай Дэй, я и кучка моих старых приятелей изрядно оттянулись пивком Одноглазого и до отвалу натрескались жареной свинины. Бадья громко рыгал, демонстрируя довольство.

– Ежели тебе нравится спать под открытым небом, – сказал я, – то погодка сейчас самая подходящая. Такая житуха мне по душе. Прямо как в Таглиосе: еда, питье и никакой лишней работы.

– Лишней? Ты о чем? Я сроду не видел, чтобы ты хоть пальцем пошевелил.

– Так ведь некогда было. Приходилось ублажать Сари.

– Так и не дунди о работе.

– Эй, – спросил Рыжий, – этот парень всегда так храпит?

Он имел в виду Тай Дэя, отрубившегося у наружной стены нашего бункера и оглашавшего окрестности немыслимым бульканьем, хрипом и свистом.

Остальные нюень бао сторонились его.

– Нет, только после того, как хорошенько оттянется.

– А оттянулся он небось в первый раз?

– При мне в первый. Но я не был с ним в его брачную ночь.

– Ты ведь вечно отираешься возле Старика, – сказал кто-то из парней. – Шепнул бы ему, что пора двигаться в гору.

– А на кой мне-то это надо?

– Так ведь, как только мы доберемся до Хатовара, с маршами, схватками и прочим дерьмом будет покончено… – Повисло молчание. – Разве не так?

Что я мог сказать?

– На сей счет у меня нет никаких сведений. Поднимись футов на двадцать по склону, и будешь знать ровно столько же, сколько и я.

– Я думал, все написано в старых книжках.

В них-то, конечно, все было написано. Только вот у меня не имелось ни одной подлинной старой книги. Глянув на дрыхнувшего без задних ног Тай Дэя, я нашел его пример вдохновляющим.

– Ладно, ребята, погудели, а теперь пора и на боковую.

Направляясь к себе, я на ходу бросил Тай Дэю:

– Меня не будить, если только не прорвутся Тени. И прибереги свининки для дядюшки.

Крыша моей нынешней норы была так низка, что забраться внутрь я мог, лишь опустившись на четвереньки. Что ж, весьма кстати, в противном случае непременно бы навернулся. Чтобы добраться до своей подстилки, мне пришлось сначала перелезть через Дрему, а потом еще и через копье Одноглазого, которое я притащил в свою нору сам не знаю за каким чертом. Хорошо хоть на тюфяк падать было невысоко.

В эту ночь я определенно блуждал по снам, но решительно не мог припомнить, куда именно меня заносило. Сохранились лишь смутные воспоминания о Сари да обычная шелупень насчет Душелова, избегавшей меня столь же рьяно, как я ее. Проснулся я с головной болью, сухостью во рту, жаждой, отчаянной нуждой побывать в сортире – и в очень плохом настроении.

Ругнувшись на дядюшку Доя, я протер глаза.