Черный Отряд

Колдун хмуро оглядел плато.

– Чертовы талы, того и гляди ударят нам в спину. А я уж собрался было уйти на покой, как только мы покончим с Длиннотенью. Надо ж было эдак меня обдурить. Теперь мне не останется ничего, кроме как бултыхаться в этом дерьме и ждать, когда мне засадят раскаленную кочергу в… Э, а вот и мой шанс.

Он торопливо припустил к норе Костоправа. Вылезла на свет Госпожа. Выглядела она более изможденной, чем когда бы то ни было. Должно быть, нагулялась с духом на всю катушку. Опершись о столб, она что-то тихо промолвила вестовому, после чего поспешила к лагерю. По мне она лишь скользнула взглядом, словно ей стоило труда припомнить, кто я такой. Что, возможно, соответствовало действительности. Предполагалось, что я должен был находиться в другом месте.

Я решил отправиться домой. Хотя и не считал свою нору лучшим прибежищем для усталого солдата.

84

Матушка Гота ни в какую не желала разговаривать с дядюшкой Доем. Равно как и со своим драгоценным сыночком. Но, поскольку Гота и молчание являлись понятиями несовместимыми, она в конечном итоге заговорила со мной.

Уж больно этой старой зануде не нравилось, как складывается ее жизнь, пусть даже ей и не хотелось разглагольствовать на эту тему перед Солдатом Тьмы, хотя бы этот хренов солдат и являлся ее родным зятем. Этот самый зятек явно создавал себе пристойную карму. Я терпел ее брюзжание и лишь изредка позволял себе замечания по поводу совсем недавних событий.

– Могла бы и домой отправиться, – буркнул я ей. – Всего-то и делов: собрать манатки и свалить в ваше хреново болото. Пусть дядюшка Дой сам варит свой горчец.

Совсем недавно выяснилось, что тенеземцы выкапывают и лопают за милую душу корень, который на первый взгляд кажется совершенно несъедобным. Но оказалось, что, ежели это дерьмо прокипятить часиков эдак семь-восемь, оно становится почти съедобным – на вкус вроде дубовых опилок. Его жрали, потому как иной жратвы все едино не было. Костоправ не разрешил парням наведаться в закрома Вершины.

Дядюшка Дой разузнал о горчеце давным-давно, хотя до Чарандапраша его вроде бы и не знал. Интересно, как он набрал столько этого барахла, болтаясь невесть где? Наверное, он заготавливал фунтов по двадцать за раз.

– Ты, Костяной Воин, предпочитаешь, чтобы я пренебрегла своим долгом?

Пропади я пропадом, если бы я этого не предпочел. Лишь бы только она свалила от меня подальше. Но, тем не менее, я спросил:

– А в чем заключается этот долг?

Она уже разинула рот, чтобы ответить, но осторожность нюень бао сыграла-таки свою роль. Похлопав открытой пастью, как выброшенная на берег рыба, она сказала:

– Пойду-ка я поищу хворосту.

Сказала на нюень бао, а не на таглиосском, что для меня являлось неплохим признаком. Я в разговор не встревал.

– Хорошая мысль.