Черный Отряд

Ее ограждали чары, не пропускавшие губительные сгустки тьмы, но я имел иную природу и потому смог попасть внутрь.

Душелов спала. Часто ли с ней случалось такое? А вот Дщерь Ночи бодрствовала. И, будучи особой чувствительной, ощутила мое присутствие.

– Мать, – пробормотала она, привстав на ложе из сосновых иголок."

"Душелов спала чутко. Едва заслышав звук, она встрепенулась, словно в ожидании опасности. Сестра Госпожи была в маске, являвшейся ее отличительным знаком в прошлые времена. В последнее время она по большей части обходилась без нее, хотя я редко видел Душелова на публике. И никогда во плоти.

Эта женщина походила на Госпожу, хотя обладала чертами еще более тонкими и чувственными. Костоправ утверждал, будто в свое время устоял перед ее соблазнами. Вроде бы я ему верю. Но как это ему удалось – не представляю. Несмотря на всю мою любовь к Сари.

Может быть, все дело в его возрасте?

Прибежище Душелова было освещено свисавшей с потолка лампой – двоюродной сестрицей наших отгонявших Тени свечек. Светила она неярко, но так, что не оставляла и уголка, где могла бы затаиться Тень.

– Что ты сказала? – произнесла Душелов голосом удавленного, едва способного издавать хриплый шепот, но наполненный злобой, нагонявшей ужас, который соответствовал репутации Десяти Взятых. Сочувствия и тепла в нем было не больше, чем у змеи или паука.

Дщерь Ночи не откликнулась, словно Душелова и не было.

– Нечего упрямиться, – усмехнулась Душелов, словно испорченная девчонка, судящая о мальчишках. – В этом нет смысла. Никто тебе не поможет…

Теперь ее голос стал предсмертным хрипом умирающего от рака старца.

– Ты будешь делать то, что угодно мне. Мне же угодно, чтобы ты повторила только что сказанное.

Девочка вскинула глаза. Исполненные отнюдь не любви к тетушке.

Душелов рассмеялась.

Временами она бывала весьма жестокой.

Колдунья сделала жест, и дитя забилось в мучительной агонии. Девочка подавляла крики, не желая доставлять удовольствие своей пленительнице, но ничего не могла поделать со своим телом.

– Думаешь, здесь побывала твоя мать? Нет у тебя никакой матери, ни моей сестрицы, ни Кины! Все это бредни, – произнесла Душелов голосом счетовода, отчитывающегося о прибылях за неделю. – Теперь я твоя мать. И твоя богиня. И единственная причина, позволяющая тебе жить.

Я слегка переместился в пространстве, чтобы лучше их видеть, и, возможно, потревожил своим движением пламя лампы. А может быть, ветром пахнуло снаружи. Так или иначе, Душелов замолкла и насторожилась.

– Здесь кто-то есть, – промолвила она через минуту тоном взбалмошной девчонки. – И ты решила, будто это твоя мамочка Кина, так? Но на сей раз ты дала маху.