Черный Отряд

Скорее всего, Длиннотень испробовал еще парочку своих трюков, за что и поплатился. Не исключено, что он находился при смерти. Возможно, именно потому за стенами Вершины множились отчаянные крики.

Я уж было решил, что Дщерь Ночи убралась восвояси, но в следующий миг приметил и ее. Она тоже находилась внутри защитного яйца, но не мерцающего, а черного, лишь слегка просвечивающего. Девочка свернулась в нем, как в материнской утробе, но, судя по виду, не получила никаких повреждений.

Зато у Ревуна видок был такой, словно он попытался изнасиловать тигра. Он беспрерывно издавал звуки, но не привычные оглушительные вопли, а слабые стоны с бульканьем и присвистом, свидетельствовавшими о повреждении легкого. Душелов пыталась помочь ему, но она и сама пребывала не в лучшей форме. Впечатление было такое, будто она сцепилась с тем же самым тигром и пострадала разве что чуток поменьше. Сейчас ей было не до того, что происходило за пределами хрустального купола.

В помещении ощущался запах Кины, и довольно сильный. С большим трудом мне удалось заставить Копченого сместиться во времени к тому моменту, когда он утащил меня прочь. И выяснить, что Кина нанесла повторный визит, который застал всех врасплох."

"Стоило мне подобраться достаточно близко, чтобы ощутить присутствие Кины и на миг отвлечься на нее, как Копченый попытался удрать. Я подчинил его и нырнул в самую гущу событий. Он тут же отпрянул. Я снова бросил его вперед. Так повторялось несколько раз. Кое-что мне уловить удалось. Я приметил сгусток живой тьмы, выглядевший, как миниатюрная копия многорукой богини. Она творила темную защитную оболочку вокруг своего отродья. Ревун и Душелов вроде бы попытались вмешаться, но эманация Кины отбросила их, как гуляка на пикнике отгоняет назойливых ос. Кажется, при этом досталось и Длиннотени. Однако, он все же ухитрился выдавить какое-то заклинание и сотворить вокруг себя оберегающий кокон.

Нарайян Сингх был распластан на полу. Жив ли он, я определить не мог.

Я направил Копченого к Госпоже. В сравнении со всем увиденным она должна была восприниматься им как благоухающий букет цветов. Мне пришлось потрудиться, чтобы, как и раньше, занять позицию напротив ее глаз. Она металась из стороны в сторону, понося идиотов, по собственной дурости умиравших в мучениях. Повсюду раздавались полные ужаса и боли крики.

Длиннотень колебался на грани между жизнью и смертью. В конце концов, заорал и я. Это подействовало.

Госпожа застыла.

Я уставился в прорези для глаз на забрале ее кошмарного черного шлема. Глаза полыхали огнем. Совершенно противоестественным огнем.

– Это снова ты, – прошептала она.

Я попытался кричать как можно громче.

– Твоя подружка Кина взгрела им всем задницы. Они сейчас еле трепыхаются.