Черный Отряд

В некоторых ночных вылазках Гоблина участвовала форвалака. Она вызывала особый интерес ворон, хотя они вертелись вокруг Гоблина и когда пантера отсутствовала."

"Наведывались они и к Могабе, которого тоже невозможно было найти. Не иначе, как Длиннотень снабдил своего полководца целым арсеналом отводящих глаза талисманов.

Все это не приближало меня к тому, что я хотел увидеть. Правда, я немного задержался, чтобы взглянуть на отряд Корди Мотера. Старина Корди сейчас находился на южных отрогах Данда-Преша. Двигалась его команда очень медленно, да и то лишь потому, что негостеприимные горы не располагали к длительным стоянкам.

Проблем с воронами у Корди не имелось. Зато во дворце в Таглиосе угнездилась целая стая этих маленьких чудовищ. Что удивило меня, хотя, по существу, этого следовало ожидать. События во дворце представляли определенный интерес для Душелова, тем паче что она вообще любила совать нос в чужие дела. Я слишком рвался в дельту для того, чтобы тратить время на слежку за Радишей. Она есть тьма. Княжна по-прежнему совещалась со жрецами и знатью. Наши книги оставались там, куда мы их спрятали.

Вызывало недоумение то, что Радиша не прилагала особых усилий к поискам Копченого. Я не верил, что она могла о нем забыть. Но меня неудержимо тянуло дальше. Ведь Бонх До Тран, должно быть, уже добрался до Сари.

Так оно и было. Он успел. В каком-то мазохистском порыве я присоединился к нему в самом конце пути и проследовал за ним, когда он приближался к храму Гангеша. Незадолго до места назначения он сошел с дороги, представлявшей собой узкую насыпь, змеившуюся посреди заливных рисовых полей, и неторопливо, но умело изменил облик. Иная прическа, чуть больше пыли на лице и одежде, драный оранжевый балахон – и купец превратился в странствующего монаха, приверженца одного из гуннитских культов. Члены этого нищенствующего ордена, давшие обет нестяжания, забредали в самые глухие уголки. Все, даже нюень бао, относились к ним вполне терпимо. Святость этих людей не ставилась под сомнение, хотя многие из них были просто юродивыми.

Меня всегда удивляла религиозная терпимость южан, хотя в действительности проистекала она из того, с древности укоренившегося в сознании факта, что ни одно из здешних религиозных сообществ не обладает достаточной силой для того, чтобы заставить прочих отказаться от их пагубных заблуждений с помощью меча.

Тран продолжал свой путь. С ролью странствующего монаха он справлялся совсем неплохо. Возможно, ему уже доводилось ее играть. Может быть, именно в таком обличьи он впервые посетил Таглиос, где нюень бао не жаловали. За их заносчивость.

Так или иначе, Трана допустили в храм. Похоже, старшие жрецы знали его – видимо, как монаха, за которого он себя выдавал.