Черный Отряд

Кина – или нечто, выдававшее себя за Кину, – присутствовала в моих снах постоянно. По моему убеждению, то была Кина, а не Душелов. Она все еще пыталась соблазнить меня обещанием вернуть Сари.

А уж запах – об этом и говорить противно.

– Она пытается зацепить и Госпожу?

– Вероятно. Скорее всего. Или Госпожа ее.

Хм. Он не слушал. Поскольку сосредоточился на Вершине, над которой вновь замелькали огненные шары.

Вспыхивали они и над развалинами Кьяулуна. Люди, которых собрал там Могаба, проявляли недюжинное упорство. Этот сукин сын умел подбирать хороших солдат и побуждать их сражаться. Прабриндраху Драху приходилось расчищать развалины, разбирая один дом за другим. Все, что могло гореть, шло на топливо.

По-прежнему стояла стужа. Землю устилал снежный покров толщиной в восемь дюймов – и это поверх твердой ледяной корки. Ну и весна! Интересно, когда наконец прекратятся эти проклятые вьюги. Длиннотень-то небось сидит в тепле, под своим хрустальным куполом. Кстати, в последнее время он нас почти не тревожит. С чего бы это? Я бросил взгляд на дымящиеся руины Кьяулуна. Хотелось верить, что князь оставит целыми хотя бы несколько зданий, чтобы добрые люди – вроде меня – могли пересидеть в тепле то время, пока он выкуривает последних партизан. Я устал жить, как барсук.

– Что там творится? – спросил Костоправ, указывая на Вершину.

– Ни хрена не меняется. Я не понимаю Длиннотень. Совершенно не понимаю. Создается впечатление, будто он сам себе враг. Или настолько ошалел, что уже ничего предпринять не может. Такое случается. Вроде бы и знаешь, что делать, но уже не веришь, что из этого выйдет толк.

Такой же паралич напал на Копченого, незадолго до того, как он лишился сознания.

Костоправ призадумался.

– Ну а ты как? Отдыхаешь нормально? Я имею в виду – при всех этих снах?

– Это меня пока не беспокоит, – солгал я.

Впрочем, во сне я сейчас не нуждался. Я нуждался в эмоциональной поддержке. Для чего мне стоило бы провести недельку-другую со своей женой.

– А где твои родственнички?

Вечный вопрос. От дядюшки Доя по-прежнему не было ни слуху ни духу.

– Хороший вопрос. И прежде, чем ты задашь следующий, отвечу: я знать не знаю, что у них на уме – ежели у них вообще есть ум.

– Меня беспокоит то, что вокруг отирается этакая прорва нюень бао.

– Невелика беда, капитан. От них не стоит опасаться подвоха. Они платят долг чести.

– Ты вечно напоминаешь, что побывал там.

– Чтобы ты лучше понимал нас.

Он сердито уставился на белокаменную твердыню.

– Как думаешь, стоит нам пропускать беженцев?

– Хм?

– Навесить на Длиннотень дополнительную обузу. Лишние рты или что-нибудь в этом духе?

– Так ведь он их ни за что не впустит.

Я до сих пор удивлялся тому, что Длиннотень разместил в своей крепости такой маленький гарнизон.