Черный Отряд

Возвращаясь, я пролетел над руинами и был удивлен, увидев разразившееся там настоящее сражение. Ведь совсем недавно в них прятались лишь небольшие, морально разложившиеся группы уцелевших тенеземцев, совершенно не способные оказать Длиннотени какую-либо помощь. Видимо, Могаба тайно проводил туда людей. По нескольку человек зараз.

– Я думаю, Костоправ поехал с одним из патрулей, выслеживающих Могабу. Зачем он тебе понадобился?

– Сдается мне, он не в курсе происходящего. Кажется, Госпожа принялась действовать самостоятельно.

Что было неплохо, когда она командовала на передовой, но не сейчас, когда в ее распоряжении оказалась четвертая часть войска.

– Я понятия не имею о его планах, но не думаю, будто ему хочется, чтобы в них встревали подобным образом.

Одноглазый хихикнул и покосился на Тай Дэя и матушку Готу. Та приближалась к нам, сгорбившись под вязанкой хвороста, и сейчас находилась примерно в дюжине ярдов. Надо отдать ей должное – от работы она не отлынивала. Джоджо, телохранителя Одноглазого, как обычно, нигде не было видно. Поблизости находились лишь двое нюень бао.

– Я залезу в фургон и кое-что выясню, – сказал Одноглазый. – А ты пока подкрепись.

Он поднялся и с озадаченным видом исчез в фургоне. Я помог матушке Готе донести хворост. Помог и Тай Дэй. В считанные минуты мы разобрали вязанку и уложили валежник в сухое место. Матушка Гота вполне искренне поблагодарила меня за помощь.

Иногда она позволяла себе снисходительную любезность по отношению к чужаку, не виновному в том, что ему не повезло с родителями. Но такое случалось, лишь когда она пребывала в редкостно хорошем настроении. Я и сам держался любезно. Более того, поймал себя на том, что теперь, зная, как они поступили со мной и Сари, я веду себя более церемонно и вежливо, чем прежде. Хотелось верить, что это не вызовет подозрений. Я подумал о Дреме: сначала с ухмылкой, а затем с беспокойством. Все-таки мне не следовало взваливать на паренька бремя своих личных забот.

Расхаживая взад и вперед, я принялся размышлять, не стоит ли признаться во всем Одноглазому или Старику.

Одноглазый вылез из фургона. Вид у него был такой, словно он узрел призрак. Или что-нибудь столь же неожиданное и гадкое.

Я устремился к нему:

– Что случилось?

– Не знаю. Не успел выяснить. – Он тяжело дышал.

– Расскажи.

– Я нашел Костоправа.

– Вот и хорошо. Где он? И в чем проблема?

– Он, видишь ли, беседует с вороньей хозяюшкой.

– С Душеловом? Он пошел на встречу с Душеловом?!

– Я не проследил за предшествующими событиями и не знаю, входило ли это в его планы. Но сейчас он разговаривает с ней. Вот что он делает.

– А ты не мог бы сказать по его виду – похоже, что он снова угодил в плен? – спросил я.

И, не дожидаясь ответа, полез в фургон.