Черный Отряд

Небо было затянуто облаками. В строительных лесах завывал студеный ветер.

– Ты посылал за мной?

Судя по холодному тону, Сингх чувствовал себя задетым.

– То был вовсе не приказ, друг Нарайян, – отозвался Ревун со лживой искренностью, сделавшей бы честь любому Обманнику. Из этого паршивца вышел бы прекрасный мастер-Душила. – Всего лишь приглашение. Возможно, мой посланец просто неудачно выразился.

Мимо пролетела ворона. Другая уселась неподалеку и принялась склевывать крошки, оставшиеся от обеда строительных рабочих. Сингх не обращал на них внимания. После землетрясения вороны развелись во множестве. Для них наступили благодатные времена.

– Мне пришло в голову, – сказал Ревун, – что снаружи происходит нечто небезынтересное для тебя. Как я понимаю, Госпожа направила тебе послание.

Сингх уставился на груду отрубленных человеческих голов. Таглиосские кавалеристы, не обращая внимания на рабочих, сложили свои трофеи так близко к твердыне, что можно было разглядеть лица.

Нарайян пересчитал головы, и его костлявые плечи обмякли. В голосе Ревуна появился насмешливый оттенок.

– Я был не прав? Это послание?

– Скорее, пророчество. Она пытается предсказать мое будущее. Это в ее духе.

– Я служил ей. А до того – ее мужу. И знаю, что это еще цветочки.

Ревун попытался подавить вопль, но не сумел.

– Сдается мне, в последнее время Кина не слишком заботлива по отношению к своим чадам.

Сингх промолчал.

– И как же теперь ты собираешься принести Год Черепов? Много еще осталось твоих придурковатых братьев?

– Ты сам не знаешь, как рискуешь, позволяя себе дерзко насмехаться над богиней.

– Сомневаюсь… – Ревун ухитрился совладать с очередным, рвавшимся наружу воплем. Порой это ему удавалось, но, как человеку, которого мучают приступы затяжного кашля, лишь изредка и ненадолго. – Но в любом случае я не собираюсь торчать на месте, чтобы выяснить, так это или нет. И отказываюсь дожидаться своей погибели вместе с ним.

Ревун искоса взглянул на Сингха в ожидании реакции.

Нарайян усмехнулся гадкой усмешкой человека, посвященного в некую грязную, непристойную тайну.

– Ты боишься Госпожи. Стоит тебе подумать о ней, ты сам не свой становишься.

Я, Мурген, эктоплазматический шпион, размышлял о том, как было бы здорово, потолкуй эти двое еще подольше. Глядишь, хоть один да ляпнет что-нибудь интересное. У Ревуна явно было что-то на уме. Но Сингх собрался уходить. Не приходилось сомневаться в том, что лицезрение отрубленных голов не способствовало поддержанию его веры. Ни он, ни Дщерь Ночи не могли представить хоть какое-то объяснение бесчисленным бедам, обрушившимся на его братьев.

Ревун безошибочно прочел его мысли.

– Поневоле начинаешь дивиться божественному порядку и размышлять.