Черный Отряд

Нож, оставленный за старшего, просто сидел на месте да подбирал беженцев из Деджагора, не позволяя им вернуться в город и разнести слухи о Тенекрутовой гибели. В этом он сам признался.

– Она так велела.

В отличие от всех прочих в лагере, он остался равнодушен к Сари.

– Ее счастье, что уехала, – буркнул я. – Я бы ее так выдрал…

Раз уж ничего больше не происходило, я просидел с ним, Лебедем и Мотером дотемна. Кто-то приволок То Тану щенка, чтоб было с кем играть. Наконец я сказал:

– Ну что ж, пойдем-ка мы к своим. А то уже небось беспокоятся.

– Не выйдет, приятель, – сказал Мотер.

– Она сказала: без всяких исключений, – согласился Нож.

Вся теплота отношений разом улетучилась. Я объяснил каждому в отдельности, что подумают нюень бао. Мотер с Лебедем отвели взгляды. Нож почти не колебался.

Сари, казалось бы, не тревожилась. Наверное, после Деджагора трудно себе представить, что может обернуться и хуже.

Она даже улыбалась:

– Загон-то тот еще не снесли?

Эту часть предыдущего визита я помнил прекрасно.

– Мы тебя поудобней устроим, – посулил Нож.

– Я тебе покажу твою спальню, – вызвался Мотер.

Когда мы отошли подальше, Лебедь, полагая, что нам уже ничего не слышно, сказал:

– Видал? Жутковатая дамочка…

Я взглянул на Сари. Она тоже слышала его слова, но лицо ее не сказало мне ничего.

Если Нож и ответил Лебедю, то он говорил значительно тише.

А я все разглядывал Сари, гадая, что такого жуткого увидал в ней Лебедь.

81

Шатер нам выделили вполне достойный. Должно быть, он принадлежал тенеземскому офицеру среднего ранга. Значит, гости мы – достаточно почетные… К шатру прилагался еще человек, отвечавший за наш комфорт и доставивший ужин. Фуражировка в войсках Ножа явно проходила успешно. Я поел так, как давно уж не удавалось.

– Чего я хочу больше всего на свете, – сказал я нашему денщику, имени коего так и не запомнил, – так это вымыться.

Сари подкрепила мои слова улыбкой, которая наверняка могла бы расплавить пластины доспеха. К идее она отнеслась с энтузиазмом.

– А то так грязью зарос, что даже блохи мои – все в коросте.

Должно быть, высшее начальство чувствовало себя здорово виноватым передо мной. Через час появились несколько солдат, притащивших где-то позаимствованную каменную поилку для лошадей. С ними пришли еще люди, принесшие ведра с горячей водой. Я сказал Сари:

– Мы, наверное, умерли и родились заново князьями.

Шатер был достаточно велик, дабы вместить поилку и ведра.

И после этого даже осталось свободное пространство! Тут появился и Лебедь:

– Ну как?

– Если бы там не дрались насмерть мои друзья, согласился бы и на пожизненное заточение.

– Не боись, Мурген. Все утрясется.

– Я знаю. Знаю. Только не всем понравится, как оно утряслось.

– Что да, то да. Доброй ночи.