Черный Отряд

Одноглазый, который, кажется, отроду не способен никого уважать, обращался с ней вежливо и даже за глаза о ней говорил как о почтенной леди.

Да, она такова и есть. И все равно приятно, когда другие это признают.

– Ну хоть кто-то догадался сказать нечто приятное. Веди, брат.

Сам я не знал дороги. И тут мне снова вспомнились Копченый со скрытым Обманником. С чего бы?

31

Родня моя по жене, в частности матушка Гота, почти не прилагала усилий к улучшению мнения окружающих о нюень бао. Эта старая карга даже меня еле терпит – и то только потому, что иначе совсем потеряет дочь. А уж о ее отношении к Старику лучше не говорить.

Однако Костоправ ценил нас с Сари достаточно, чтобы настоять на обмене апартаментами, когда ее родичи месяц назад переехали со своих роскошнейших болот в этот занюханный город. Впрочем, даже они не сделают этот город более похожим на рай, если матушка Гота не будет хотя бы на улице держать язык за зубами.

Старик никогда не реагировал на ее непрестанные жалобы.

– Я, – объяснил он однажды, – тридцать лет знаю Гоблина с Одноглазым. Так что одна-единственная старая ворчунья, мучимая артритом и подагрой, для меня – ничто. Говоришь, она здесь всего пару недель, так?

Да, я говорил именно так. Интересно, каковы на вкус эти слова под соевым соусом? Или с большим количеством карри?"

"Госпожа теперь чаще всего пропадала в Стране Теней, опорожняя на оную бездонный сосуд своего гнева, и Костоправ не нуждался в большой квартире. Наша же старая была едва ли больше монашеской кельи. Места в ней как раз хватало для него, для Госпожи – во время нечастых приездов, да еще для колыбели, подаренной Госпоже человеком по имени Рам, впоследствии погибшим в попытке защитить ее и ее дочь от Нарайяна Сингха. Рам сделал эту колыбель собственноручно. А погиб, скорее всего, потому, что, подобно всем мужчинам, проводящим слишком много времени возле Госпожи, влюбился не в ту женщину.

Да, Костоправ отдал мне свое жилище, но с оговоркой. Мне было воспрещено превращать его в новый притон нюень бао. Сари с Тай Дэем могли жить там постоянно, однако матушке Готе и дядюшке Дою следовало предложить захаживать в гости. И – чтобы ни единого захребетника из племянников либо двоюродных братьев.

Людям, обвиняющим капитана в использовании положения для создания уюта в собственном гнездышке, надо бы взглянуть на это гнездышко поближе. Освободитель и Господин Божией-Милостью-Военный-Деспот-Всея-Таглиоса со всеми завоеваниями и владениями живет точно так же, как и в бытность простым ротным лекарем и летописцем.

Переезд мой он устроил еще и затем, чтобы у меня имелось достаточно места для всех томов Анналов.

Мои книги выходят не такими уж хорошими. Я не всегда описываю происходящее лучшим образом.