Закон трех отрицаний

Матери он не сказал ни слова и с сестры взял обещание молчать.

– Нине не говори. И не вздумай Ларку предупредить, что я все знаю.

– Разве ты не собираешься ничего выяснять? – удивилась тогда Анита. – Не будешь говорить с Ларисой?

– Пока нет. Я должен подумать, – ответил Валерий.

Ну в самом деле, какой прок выяснять отношения с Ларой? Что он может ей сказать? Спросить, правда ли, что она интересуется женщинами? Так он и сам убедился, что это правда. Теперь ему стало понятно, почему жена на всем протяжении их супружества не проявляла особого интереса к сексу. До свадьбы все было совсем по-другому, Ларка казалась ему горячей, изобретательной и ненасытной, а почти сразу после регистрации, примерно месяца через полтора-два, словно остыла, на его предложения откликалась далеко не всегда, а уж о том, чтобы самой проявить инициативу, и речи не было. Риттер про себя удивлялся, но при этом понимал, что так оно и лучше, недаром врачи уже давно говорят о «синдроме бизнесмена»: постоянное напряжение и частые стрессы зачастую не позволяют им быть половыми гигантами. Чаша сия и его не миновала, так что сексуальная неактивность жены Валерия вполне устраивала.

Что еще он может ей сказать, о чем еще спросить? Заявить, что не собирается жить с лесбиянкой, выгнать ее и подать на развод? Очень красиво: оставить не приспособленную к жизни наркоманку без поддержки и без средств к существованию. Развестись, но продолжать ей помогать? Тогда какой смысл в разводе?"

"А может быть, ее связи с женщинами – это не зов плоти, а попытка встряхнуть себя новыми необычными ощущениями и переживаниями в надежде, что они дадут новый толчок творчеству? Ларке кажется, что она бездарна и пишет плохо, и она ищет все возможные пути сделать свои полотна более страстными, наполненными чувствами. И если все так, то только его, Валерия, вина в том, что жена до сих пор не поверила в свой талант. Он мало старается, он не делает все необходимое, он что-то упускает, и все усилия по ее раскрутке не дают желаемого результата. А ведь она по-настоящему талантлива, уж ему ли, выросшему в семье художника, этого не понимать! Во всем, что происходит с Ларисой, виноват он сам, и незачем устраивать ей сцены и требовать объяснений. Факт налицо, и этого достаточно. Тем более сейчас имеет место быть очередной период «этого», так что все объяснения и выяснения заранее обречены на провал.

– Валерий Станиславович, – голос секретаря вывел его из задумчивости, – пришла ваша жена.

– Да, конечно, – невнятно пробормотал Риттер и тут же встряхнулся и взял себя в руки. – Пусть войдет.

И это тоже было обычным в период поглощения таблеток.