Закон трех отрицаний

Например, что следственное управление находится на Петровке, 38; что один и тот же оперативник может сегодня заниматься раскрытием квартирной кражи, завтра – убийством, а послезавтра вывозом антикварных ценностей и произведений искусства; что именно в уголовном розыске принимается судьбоносное решение о том, когда работу по делу можно прекращать; что оперативник, работающий в окружном управлении, может носить звание полковника, а его непосредственный начальник – генерал; что результаты экспертизы становятся известны в первую очередь именно сыщикам, а уж они доводят их до сведения следователя; что следователи самолично бегают с пистолетом в руке и задерживают преступников, а также переодеваются, гримируются и внедряются в преступные группировки. И много чего другого, не менее любопытного и веселого.

– Да, Валя, – сказала она, вдоволь нахохотавшись, – с такими знаниями вам не детективы нужно сочинять, а пародии на них.

– Так откуда же другим знаниям взяться? – весело отпарировал он. – Мы их черпаем только из фильмов и книжек, а там все именно так и написано. Я, конечно, подозревал, что на самом деле все устроено как-то по-другому, потому и прошу вас подробно мне все объяснить.

К клинике, где принимал чудо-доктор, они подъехали в двадцать минут пятого.

– Вас проводить? – заботливо поинтересовался Самарин.

– Не нужно, Валя, я сама дойду. Только я не знаю, сколько вам придется меня ждать. Может быть, там очередь."

"Он помог ей выйти из машины, подал палку, лежащую на заднем сиденье. Осмотрелся вокруг и радостно махнул рукой в сторону здания, стоящего на противоположной стороне.

– Вон там книжный магазин, если меня туда запустить, то это надолго. Я пойду в книгах покопаюсь, а вы, как освободитесь, позвоните мне. Телефон у вас с собой?

Настя открыла сумку и проверила: листочек с номером мобильного телефона Самарина был на месте. Валентин запер машину и направился к подземному переходу, а Настя вошла в здание клиники, где ее долго выспрашивали, к кому и по какому вопросу она пришла, потом проверяли по телефону, записана ли она на прием к профессору, после чего так же долго и подробно объясняли, куда идти, где свернуть, на каком лифте подняться и как найти нужный кабинет. Дорога оказалась длинной и не сказать чтоб уж очень простой. Настя трижды умудрялась пойти не по тому коридору и попасть не в тот корпус и под конец путешествия разозлилась на себя за свою тупость, на ногу, которая болела, на архитекторов, которые все это придумали, и на мать, которая ей все это устроила.

Единственным, что примирило ее с действительностью, было отсутствие очереди перед кабинетом профессора. Профессор, круче которого, если верить матери, в Москве не было, оказался молодым, высоким, худым и совершенно лысым.