Закон трех отрицаний

Где-то тут валялась бумажка, на которой Настя записала номер машины… Да где же она? Ведь недавно совсем на глаза попадалась!

– Леша, ты бумажку не видел?

Иногда ей удавалось формулировать свои вопросы с потрясающей точностью. Зато формулировка ответов у ее мужа-математика получалась просто фантастической.

– Какую именно и где именно я должен был ее видеть?

– Маленькая такая, желтенькая, стикер. Там номер был записан.

– Какой номер?

Терпения Чистякову было не занимать, и Настя это оценила.

– Прости, солнышко, что-то я сегодня выражаюсь невразумительно. Я записала номер машины нашего филолога на маленькую желтенькую бумажку. Она тебе не попадалась?

– Ася, маленькая желтенькая бумажка висит прямо перед твоим носом, ты ее на стенку приклеила. Посмотри, это она?

Так и есть, она. Висит прямо перед Настиными глазами.

– И зачем ты записала номер его машины?

– Лешенька, я тебе уже говорила, что я, может, и плохой опер, но все-таки милиционер. Неужели ты думаешь, что я буду ежедневно проводить время в пустом доме с человеком, который неизвестно откуда взялся и неизвестно что собой представляет? Я пока еще в своем уме.

– Ты что, не поверила ему? – изумился Чистяков.

– А почему я должна ему доверять? Он назвал свое имя и профессию, но документов-то я не видела. Мало ли каким проходимцем он может оказаться.

– Ну-ну, проверяй, – скептически произнес Алексей.

Коротков долго не мог взять в толк, зачем ей нужно узнать, кто является владельцем синих «Жигулей» шестой модели.

– Дурь какая-то, – недовольно ворчал он, разобравшись наконец в Настиных объяснениях. – Друзей, что ли, нет? Обязательно надо чужого человека приваживать? Совсем ты, мать, обалдела в своих выселках.

– Юрик, в том-то все и дело, что это выселки. Друзей не так уж и много, и все работают, и машина есть далеко не у каждого. А тут подвернулся человек с машиной, которому все равно, куда ездить, лишь бы ездить, и который временно не работает, и у которого есть интерес ко мне приезжать, а не просто чувство долга. Во всяком случае, он так сказал. Короче, если тебе неохота возиться, так и скажи, я кого-нибудь другого попрошу.

– Да, как же, попросит она, – продолжал бухтеть Юра, хватаясь за ручку и подтягивая к себе чистый лист бумаги. – Давай диктуй.

В ожидании ответов от Андрея Чернышева и от Короткова Настя прилегла на диван и уставилась на огонь, пылающий в камине. Почему-то сегодня вид пляшущего пламени не завораживал ее, даже, наоборот, мешал и раздражал. Неужели она так сильно испугалась и перенервничала? Или дело в том, что огонь хорош для работы души, но не очень-то подходит для профессиональных размышлений?

Первым отзвонился Чернышев.