Закон трех отрицаний

Валентин Николаевич перевел глаза с него на Настю, потом снова посмотрел на Алексея и слегка нахмурился:

– Я не понял вашей шутки, Алексей Михайлович. Я задал неуместный вопрос? Тогда прошу меня извинить.

– Нет, это вы меня извините, – Чистяков покаянно склонил голову. – Дело в том, что Анастасия самый настоящий детектив, она работает в уголовном розыске. И я ее очень люблю. Просто обожаю.

– Что вы говорите?!

Его глаза стали огромными, как плошки. И вообще, в своем явно недешевом джемпере и в старых дюжинских спортивных штанах с лампасами он выглядел достаточно нелепо, а тут еще это выражение крайнего изумления, смешанного с недоверием… И не донесенная до рта рука с зажатым в ней огурцом. Короче, картинка та еще.

– Вы работаете в уголовном розыске?

– Работаю, – подтвердила Настя, стараясь не смотреть на гостя, чтобы не подавиться от смеха.

– Честное слово?

– Честное. Хотите, удостоверение покажу?

– Нет, что вы, это я так… От смущения веду себя как ребенок. А ваша нога – это… да? Ранение во время выполнения задания?

У него на лице огромными буквами было написано желание услышать подтверждение своей догадке и страшную историю о том, как брали маньяка, который отстреливался и ранил женщину-оперативника. Господи, подумала Настя, все мужики как дети, даже если они кандидаты филологических наук и учат детей в колледже разумному, доброму и вечному. Помани их стрелялкой, и они тут же теряют всю свою строгую научность и превращаются в мальчишек.

– Нет, Валентин Николаевич, мне придется вас разочаровать. Это было не задержание, а самая обычная автоавария. Так что учитесь водить машину как следует."

"К тому времени, когда стоящая в ванной на первом этаже стиральная машина зазвенела, раздраженно сообщая, что она сделала все, что могла, а кто может лучше, тот пусть и делает, они успели не только закончить обедать, но и дважды варили кофе и выпили по чашке чаю с пушистыми булочками, которые теперь пришлись как нельзя кстати. Выстиранные и подсушенные «под утюг» брюки были подвергнуты придирчивому осмотру. В целом ничего, на прием к французскому послу, конечно, в них идти уже нельзя, но ездить на машине и заходить в придорожные ресторанчики – вполне можно. Многострадальный филолог снова полез на второй этаж работать утюгом. И Настя с удовольствием подумала о том, что он сейчас уедет и она сядет рядом с Лешкой на диванчик перед камином и попросит у него прощения. За все, за все. За двадцать семь лет знакомства, наверное, много обид у него накопилось. Вот обо всех и поговорим.

– Ася, я побуду с тобой до завтрашнего утра, а дальше что? – неожиданно спросил Алексей.

– А дальше ты уедешь и вернешься только к выходным, – беззаботно ответила она.

– Но ты ведь будешь бояться.

– Не буду.