Закон трех отрицаний

Теперь он был куда более чистым, но зато гораздо более мокрым. С куртки неторопливо капала вода, в прошлом светло-серые брюки превратились в пятнисто-темные.

– Спасибо вам огромное, что выручили. Извините, что обременил вас. Тряпочку, что вы дали, я постирал и повесил там, в ванной, на батарею. Ничего? Или нужно было в другое место?

– Раздевайтесь, – решительно сказала Настя.

Ей вдруг стало до слез жаль этого тихого, не приспособленного к автомобильной технике интеллигента, попавшего в такую передрягу на грязной осенней дороге.

– Снимайте куртку, ее нужно повесить куда-нибудь, пусть высохнет. И с брюками надо что-то придумать, в них нельзя ехать, они же мокрые насквозь.

– Можно утюгом высушить, – предложил Чистяков. – Здесь есть утюг?

– Не знаю, я им не пользовалась. Но наверняка где-то есть.

Она поймала недоуменный взгляд мокрого гостя и с улыбкой пояснила:

– Это дача наших друзей, мы здесь всего на месяц поселились, поэтому не всегда точно знаем, что где находится и есть ли оно вообще. Леш, посмотри там, наверху, какие-нибудь Пашкины штаны, Валентина Николаевича надо быстренько переодеть, пока он окончательно не простудился.

– Спасибо, – филолог, казалось, окончательно смутился и растерялся. – Столько хлопот из-за меня… Право, не стоит, я поеду…

Он еще долго стеснялся и порывался уехать, а Настя и Леша его уговаривали, объясняя, что никаких хлопот он им не доставит, что гладить свои брюки он будет сам, что воду для чая варит чайник, а обед готовить им все равно придется, тем более мясо уже заказано и его скоро принесут. Наконец все как-то улеглось, утюг нашелся, а вместе с ним и гладильная доска, филолог из колледжа занялся делом, из магазина принесли отличную парную телятину, и Чистяков взялся за мясо, а жене поручил то, что нельзя испортить, – чистку картофеля.

– Я вот тут думаю, – неторопливо изрек Леша, отирая тыльной стороной ладони слезы, выступившие от репчатого лука, – приревновать тебя, что ли? Так, для разнообразия.

– Это к кому же? – неподдельно удивилась Настя.

– Да к нашему гостю незваному. То ты его страсть как не хотела, а потом, когда разглядела поближе, кинулась уговаривать остаться. Как это можно расценить?

– Как нормальное человеческое отношение. – Она ловко выковырнула из картофелины черный глазок. – Некоторые называют это добротой. Но таким холодным математикам, как ты, такое понятие неизвестно.

– Зато это понятие хорошо известно циничным милиционерам, которые от рождения отличались редкостным эгоизмом. Асенька, пойми меня правильно, я совершенно не против, что он остался, более того, я считаю, что ты поступила благородно и гуманно. И если я в этом деле не проявил инициативу первым, то исключительно потому, что был уверен: тебя это рассердит, ты этого не одобришь.