Закон трех отрицаний

Спасибо тебе, осень, за то, что ты осень и у тебя такой холодный влажный воздух, а не сплошная летняя пыльная духота. Будь благодарной всему…

Телефон. В первый момент Настя даже не сообразила, в каком кармане звенит, засуетилась, попеременно вытаскивая то мобильник, то радиотрубку и бестолково нажимая кнопки.

– Это я, Настя Пална, – послышался усталый голос Сережи Зарубина. – Ты еще не спишь? Извини, что поздно.

– Ничего, нормально. – Она отошла от окна и присела в кресло. – Рассказывай.

– Да нечего особенно рассказывать, багаевских ребят трясем. Их, как ты понимаешь, много, нас – мало, так что все в рабочем режиме. Пока ничего не вытрясли.

– Селуянов тебе звонил?

– Звонил.

– А ты что?

– Ну а что я? Я маленький добрый мальчик, отдал ему все, что у меня было по Кабалкиной. Мне не жалко, пусть пользуется, мне эта многодетная мать больше не нужна. У меня теперь совесть спокойна.

– В каком смысле?

– Ну, я же все смотрел, как она дергается, нервничает, и думал, что она Волкову покрывает, поэтому врет мне. Ни одному ее слову не верил. А теперь понятно, отчего она такая психованная. Стало быть, ее показаниям насчет Волковой вполне можно доверять.

– Все-таки занятно получится, если она окажется связанной с убийством Аничковой. Редчайшее совпадение. Ну что ты такой кислый, Сережа? Порадовался бы за товарища.

– Я не кислый, – вздохнул в трубку Зарубин. – Я горем убитый.

– Что-то случилось? – заботливо спросила Настя.

– Ага. С Гулей поссорился. Теперь она отказывается выходить за меня замуж. Вот ведь козел же я! Еще год назад твердо решил сделать ей предложение и почти сделал, довел бы тогда дело до конца – сейчас были бы женаты, и никуда бы Гулька от меня не делась.

– Она и так никуда не денется, – успокоила его Настя. – Ты же сокровище, Сержик, таких, как ты, делают раз в сто лет, и Гуля твоя это прекрасно понимает.

– Думаешь? – с сомнением спросил он.

– Точно тебе говорю. Поверь мне, я старая и мудрая черепаха Тортила. Все обойдется, и вы помиритесь, вот увидишь.

Настя снова сунула трубку в карман, вытянула ноги и положила расслабленные руки на мягкие подлокотники. Господи, как же хорошо! Какая тишина, покой, прохлада…

Ей показалось? Или под окном что-то влажно прошуршало? Крыса? Бродячая кошка? Или человек?

Ей стало страшно. Она совсем одна в доме, рядом лес, и окно нараспашку. Если там, за окном, человек, то кто? Кто-то из своих решил напугать? Или чужой? Зачем он стоит под окном? Чего ждет? О господи, ей даже защититься нечем…

Каминные щипцы. Вот они, совсем рядом, встать с кресла и сделать три шага, протянуть руку и взять их. Они тяжелые, чугунные, хоть на что-нибудь да сгодятся.

Да, действительно тяжелые. Одно дело поворошить ими угли, и совсем другое – размахнуться и нанести удар.