Игра в отрезанный палец

Попросил ее, в свою очередь, позвонить, если будет письмо или какая другая весточка от мужа. Попросил, хоть и понимал, что первым делом любая весточка все равно попадет к Рефату.

Поезд укатил в сторону Байковой горы.

Спрятав подмерзшие руки в карманы пальто, Виктор вошел к подземному переходу. Машину он оставил на Вокзальной площади.

Минут через десять, остановившись у Ботанического сада, позвонил Георгию.

* * *— Работаем, жди! — сказал тот. — В Киеве, оказывается, контейнерных складов больше, чем аптек! Еще хорошо, если он в Киеве!

После этого разговора Виктор, пока доехал до райотдела, насчитал по пути пять аптек. Настроение беспричинно улучшилось. Может, потому, что сам по аптекам он не ходил — не было необходимости."

"День прошел быстро и причиной тому был ранний вечер, ускоренный тяжелыми низкими тучами. Вот-вот должен был пойти снег. Под окном его отдела горел фонарь, и непривычная тишина, нарушаемая лишь проезжавшими мимо автомобилями, настраивала на Новый год, хотя до него оставалось еще три недели.

Поболтав за чаем с майором и выслушав от него криминальную хронику родного района, из которой ничего особенно интересного для себя не почерпнул, Виктор вернулся в кабинет. Сами собой пришли мысли об этой женщине в пуховом платке, мгновенно выдававшей в ней то ли провинциалку, то ли иностранку из. ближнего зарубежья. Странно было, что ничего особенного она про мужа не спрашивала.

Только про контейнер. Конечно, и деньги она увезла домой. Но почему ничего не спросила о Николае?

Достал из сейфа папку с делом Броницкого. Взял в руки обе фотографии, полученные от Войчека. Посмотрел на уже покойного Кылимника. Трудно было представить себе этого человека мертвым — столько самоуверенности и воли было в его полном лице, в тяжелом подбородке. Но Кылимника ему уже никогда не встретить. Второго, того, что рядом с ним, вероятно, тоже. Хотя Портнов, может, и жив. Взгляд ушел на второй снимок, на Николая Ценского. Его мягкое, интеллигентное лицо словно специально соседствовало с грубым, острым лицом Сергея Сахно. Две противоположности, зачем-то поставленные рядом, словно для антропологического сравнения. Один, вероятно, влез в это дело от отчаяния, второй — Сахно — скорее всего ради денег. Где они теперь? Все еще в Германии?

Около восьми Виктор приехал домой. Оставил дежурную «восьмерку» у подъезда.

Перед ужином занялся упражнениями для ноги. Потом поиграл с Яночкой, пока Ира жарила картошку.

Около полуночи, когда Виктор уже улегся спать, из кухни донеслась трель мобильника, оставленного по привычке на подоконнике.

Резко поднявшись с дивана, Виктор чуть было не упал, ступив на выздоравливающую ногу. Видно, чуть вывихнул ее и, прихрамывая, в темноте прошел на кухню.