Игра в отрезанный палец

Сел за руль лимузина и, не включая фар, заехал внутрь.

Потом закрыл амбарные ворота.

— Ну что, по коням? — бросил он Нику.

Через двадцать минут они въехали в Германию. Теперь машину вел Сахно. Улли с черепахой в руках сидела сзади, а Ник — на привычном месте рядом с водителем.

Безлюдный контрольно-пропускной пункт показался похожим на арку с колоннами.

Дорога просто раздробилась на несколько однополосных, и каждая из них, пробежав между двух колонн, снова влилась в единое асфальтовое русло.

В этот раз в Трир они не заезжали. Просто не было необходимости. С трассы съехали на знакомую проселочную двухрядную дорогу. Здесь, несмотря на темноту, Ник узнавал по дороге каждый указатель, каждый поворот. Доехав до развилки, от которой направо уходила частная дорога к усадьбе Вайнберга, машина свернула на нее. Перед воротами повернули налево и проехали метров двести вдоль кирпичного забора. Остановились между двух мощных дубов. В тусклом свете внутрисалонной лампочки Сергей что-то «сказал» Улли.

Вместе с Ником они вышли из машины. Улли открыла свою дверцу и протянула Сергею кожаный чемоданчик с винтовкой.

Над головой Ника темной стрелой пронеслась летучая мышь, и он от неожиданности резко пригнулся. Взгляд его ушел вверх, на раскидистое мощное дерево, с которого, кажется, Сергей стрелял по собакам усадьбы.

Раздался щелчок, потом другой. Ник обернулся — Сергей сидел на земле перед открытым чемоданом-футляром и собирал винтовку. Он насадил дуло, потом насадил на дуло длинный глушитель. Приподнял собранную винтовку на двух ладонях, и на лице его возникла довольная улыбка. Он бросил взгляд вверх на дерево. Потом неожиданно протянул винтовку стоявшему рядом Нику, а сам полез наверх.

В тишине, усиленной полуночной темнотой, хрипло прокричала какая-то птица.

Ник смотрел вверх, наблюдая за карабкавшимся по ветвям Сергеем. На высоте метров пять Сахно замер и стал наблюдать за усадьбой.

В салоне «фольксвагена» продолжала тускло светить лампочка-светлячок, и Ник, оглянувшись на машину, сжимая в руках винтовку, залюбовался вдруг неясным неподвижным силуэтом Улли.

На голову упал кусочек коры. Отвлек. Даже не глядя вверх, Ник понял, что Сахно спускается.

— Сейчас стрелять нет смысла, — прошептал он, забирая у Ника винтовку. — Там только три окна горят. Может, он уже удрал. Надо идти внутрь.

Сахно вытащил из багажника бельгийца, развязал ему ноги. Тот встал, пошатываясь. Промычал что-то жалобное, но тряпка во рту исправно исполняла роль глушителя. Даже в темноте было видно, насколько разукрашено синяками и кровоподтеками лицо «мальчика для битья».

— Ну что, красавец, — проговорил Сергей, криво ухмыляясь в разбитое лицо «попутчика».