Игра в отрезанный палец

Ведь с ним можно было говорить, не раскрывая все карты, с ним можно было говорить полунамеками, ситуациями, как .было принято в этих спецотделах, занятых неизвестно чем.

Виктор достал записную книжку, нашел последний телефон Димы. Позвонить или не позвонить?

Допив кофе, Виктор решительно встал из-за столика. Поднялся по Городецкого к театру Франко, присел на мокрую скамейку в скверике перед театром. Достал мобильник.

— Алло, Дмитрия Ракина можно?

— Он у нас больше не работает, — холодно ответил мужской голос.

— А где его можно найти? — удивленно спросил Виктор.

— А вы кто ему будете?

— Мы вместе в МВД служили.

— И вы знаете, куда позвонили?

— Да.

— На Байковом, шестьдесят четвертый участок, — так холодно ответил голос.

У Виктора сперло дыхание.

— Он погиб? — спросил Виктор голосом, потерявшим силу.

— Несчастный случай. В час пик упал под поезд метро на станции «Оболонь».

Виктор нажал на кнопку отбоя, не попрощавшись с собеседником. Несколько минут сжимал мобильник в руке. Пытался собраться с мыслями, но влажный воздух, липнувший к рукам и щекам, раздражал.

Поднялся по лестнице к «дому с химерами». Улица Банковая показалась ему неестественно пустой. Ни одного прохожего или автомобиля. Мрачные правительственные здания, словно насупленные монстры.

Прошел медленно мимо синей таблички «Приемная администрации президента».

Только когда вид на улицу пересекла диагональная трещинка в стекле, почувствовал себя Виктор поуютнее. Вставил кипятильник в стакан с водой, достал коробочку с чаем.

При всем этом относительном уюте гораздо сильнее нахлынуло чувство одиночества, словно отрезали его от мира. Нет, он не думал об Ире и Яночке. Его мир сейчас ограничивался стенами райотдела или даже стенами этого кабинетика, в котором он чувствовал себя в полной безопасности. Чувствовал раньше, как, впрочем, и везде. Но теперь все сильнее и сильнее осознавал он, что невидимое кольцо сужалось вокруг него. Кто сужал это кольцо? И почему? Снова показалось Виктору, что он на самом деле слишком мелок, чтобы представлять для кого-то опасность. Но тут вспомнил он иронию Рефата, считавшего, что Виктор притворяется «мелким». Да и теперь, когда у него в руках есть эти фотографии, теперь он действительно представляет опасность для тех, кто не хочет раскрытия дела Броницко-го. Но и само дело Броницкого в мыслях Виктора уже не ограничивалось только Броницким. Оно, похоже, вообще ничем не ограничивалось. В него, в это дело, были втянуты серьезные силы. Можно было уже с уверенностью сказать, что в это дело были втянуты вооруженные силы. И выстрел по его «мазде» из гранатомета тоже. было проявлением чисто военной силы.