Игра в отрезанный палец

 — Чего ж они только сейчас позвонили?

— Пока занимались раненым, выясняли, чья машина. Виктор бросил фотографии в папку дела Броницкого.

Щелкнул замком сейфа и выбежал из кабинета. На улице уже горели фонари.

* * *Отговорив в телефонную трубку заученную фразу, Ник глянул на часы. Было десять вечера. На потолок падал с улицы желтый свет фонаря. Тишина настраивала на раздумья, но думать особенно не хотелось. Разве что о Сахно, который до сих пор не вернулся.

«А что, если он вообще не вернется? — подумал Ник и сам удивился, как спокойно он представил себе эту ситуацию. — Ну не вернется, и что с того?..»

«А то с того, что ты останешься без единственного помощника, без машины и без возможности исполнять телефонные указания», — поставила все на места другая здравая мысль.

И Ник погрустнел. Подошел к окну. Прислушался к тишине, настраивая ухо на далекий звук автомобильного мотора.

Где-то далеко действительно жужжали моторы, но там проходил автобан, обходивший Ойскирхен стороной. До этого автобана было, должно быть, километров десять.

Мысли вернулись к Вайнбергу, которому он оставил сегодня на автоответчике три одинаковых сообщения. Завтра предстоит оставить еще несколько, только одно слово в этих сообщениях поменяется. А послезавтра? Послезавтра, если верить этим же оставленным сообщениям, придется снова ехать в Трир. Только что делать в этот раз? В кого стрелять? В собак они уже стреляли. После собак как бы логично было стрелять в людей.

Опять Ник поймал себя на каком-то удивительном спокойствии, сопровождавшем эти мысли. Действительно, не ему ведь стрелять, а Сергею. А тот будет стрелять, куда скажут, несмотря на все свои выбрыки в конце концов в нем срабатывал инстинкт военной дисциплины, который заставлял его ехать, куда скажут, лезть на дерево с винтовкой, целиться в собак. А может, ему это нравилось? Может, это было единственное, что он делал с удовольствием? Нет, а как же курение травки или просто выпивка?

Зазвонил телефон.

Ник отчитался невидимому инструктору об оставленных сообщениях.

— Как напарник? — спросил знакомый голос. «Он что-то знает!» — испугался Ник, задержал на мгновение дыхание. Потом ответил:

— В порядке, поехал покататься.

— Ну ему недолго осталось кататься, — произнес голос. — Ладно, завтра с утра продолжайте звонить в Трир. Если ответит вживую, сразу звоните мне — 48-04. Завтра перезвоню. Кстати, завтра попридержите своего напарника от пьянства и прочего, надо, чтобы он хорошо выспался! Послезавтра с утра опять поедете.

Ник снова стоял у окна. Та легкость, с которой знакомый телефонный голос сообщил, что напарнику «недолго осталось кататься», говорила только об одном.

По крайней мере судьба одного из них была предрешена.