Игра в отрезанный палец

Ее сделал дед Тани, слесарь какого-то саратовского завода, на случай, если придется на даче зимовать. Сейчас, наверно, еще тепло и там. Но что будет дальше? Сколько им там жить и ждать? Ведь он просил Ивана Львовича отправить им телеграмму, что он задерживается максимум до конца лета.

А теперь уже осень, теплая немецкая осень. Что теперь? Может, послать им отсюда письмо? Ничего не объяснять, а просто извиниться и попросить еще потерпеть.

Ведь что-то уже происходит, что-то сдвинулось и когда-то, должно быть скоро, все закончится. И он вернется в Киев и вызовет наконец их к себе.

Сергей критически рассматривал круглую, но небольшую буханку, купленную Ником. Принюхивался к ней, словно она могла быть отравленной.

— С тмином, что ли? — спросил он.

— Там других не было, только нарезанные в пластике!

— Во что они хлеб превратили! — Сахно покачал головой. — Ладно, доставай ножи и вилки!

Пока Ник выставлял на стол тарелки и вилки-ножи, Сергей налил в блюдце молока. И позвал: «Нина! Нина!» Ник удивленно обернулся.

— Ты что, ей уже имя дал? — спросил он.

— Да, — кивнул Сахно.

— А ты уверен, что она — девочка?

— Это ее проблемы! Черепаха — всегда женского рода.

— Ну да, — с улыбочкой согласился Ник.

Черепаха окунула маленькую мордочку в блюдце с молоком, и удовлетворенный Сергей подошел к столу. Открыл водку и налил по стопочке. Потом заглянул в холодильник и вытащил оттуда кусок колбасы.

— Ну что, за собак! — он поднял свою стопку. — Помянем! Чокнулись и выпили одним глотком.

— На поминках не чокаются, — сказал Ник.

— Да какие же это поминки, — Сахно пристально осмотрел стол. — Это так, праздничный обед. Надо же расслабиться!

Он взял в руки маленький острый нож с черной пластмассовой ручкой. Уложил буханку на блюдо, и в его лице Ник вдруг увидел враждебную сосредоточенность.

Он смотрел на буханку хлеба, как на врага, которого готовился убить. Медленно занес нож над хлебом, прочертил взглядом узкую окружность по центру буханки и четким движением конвейерного робота вырезал кружок корки. Подцепил его лезвием ножа, поддел пальцами и оглянулся на бутылку водки.

— Налей!

Ник разлил по стопкам.

— Давай, — Сахно приподнял свою стопку. — За светлое будущее!..

Выпив, он закусил кружком хлебной корки и возвратил свой взгляд на буханку.

— Открывай вино!

Ник передал Сергею первую бутылку и стал следить за уже знакомым ритуалом, во время которого Сахно, казалось, становился совершенно другим человеком, еще менее понятным и предсказуемым, чем обычно.

Буханка приняла в себя только полторы бутылки. Красное вино остановилось и заблестело маленьким круглым озерком на месте вырезанной корочки.

На лице Сергея прочитывалось явное раздражение. Он смотрел на оставшееся во второй бутылке вино и покачивал головой.