Не отрекаются, любя...

Душная, грязная «Ла-Тома», тюрьма города Веракрус на востоке Мексики, словно потянула к горлу Марка свои покрытые коростами облезшей штукатурки пальцы."

"Грузное тело Александрова ещё дёргало ногами, повиснув на перехватившем горло шнуре. Кровь что толчками выталкивалась из раны и пузырилась из продырявленного лёгкого Марка. А потом лихорадка. Навозные мухи, жужжащие и липнущие к гноящимся ранам днём и ночью…

Стало трудно дышать.

— Кто? — с трудом, со скрипом попадал в лёгкие Марка воздух, хотя он его втягивал изо всех сил. — Кто стоял над ним?

— Тот, на кого никто бы и не подумал. Лёва, как зовут его друзья. Сейчас он большой человек, живёт в Штатах, владелец инвестиционной компании. «Лион Интернешнл Групп», может, слышал? Лев Измайлов.

— Измайлов? — вытаращил глаза Марк и ещё больше, когда повторил: — Лев?!

Нет, про «Лион Интернейшнл» Марк не слышал. Хотя точно знал, кто слышал.

А вот Лев Измайлов…

И память снова беспощадно бросила его в «Ла-Тома».

— Эй, бедолага, курить хочешь? — белозубо улыбнулся лощёный и какой-то совсем нездешний «новый» сиделец.

Марк закашлялся и скривился от невыносимой боли. Рана загнила, воспалилась, и жить, по его подсчётам, ему оставалось дня три не больше.

— Один хер подыхать, — протянул Марк трясущуюся руку за сигаретой.

Затянулся. Снова закашлялся. Выхаркал буро-зелёный сгусток.

— Плохо дело, — сказал этот холёный мужик в чистой одежде. — Тебя за что?

— За дурь. А тебя?

— По той же ёбаной статье. Хранение.

— Измаил! — крикнули ему и добавили на-испанском, что его ждут.

— Это что, твоё имя? — снова закашлялся Марк, разглядывая его славянские с европейским налётом черты.

— Эти мексикашки, — отмахнулся он. — Алеханро. Измаил. Ты ж понимаешь.

— Понимаю, — кивнул он. — Меня они зовут Христо.

— А ты?

— Гриша.

— Лев, — протянул мужик руку. — Ну держись, Гриша. Не подыхай тут без меня. Глядишь и вырвемся.

— Но откуда ты?.. — закашлялся Марк, теперь словно выкашливая чёртовы воспоминания.

В голове крутилось то, что Мамай ему уже рассказал. То, что началось ещё до рождения Марка.

Его отец не сказать, чтобы дружил с отцом Веры, Сергеем Мальцевым. Герман Реверт был старше, но учились они в одном институте, с детства жили в одном городе. Потом как-то встретились в общей компании и так вышло, что Мальцеву нужна была услуга, а Реверт мог её оказать.

Хваткий, умный, талантливый Мальцев тогда уже прикупил своё первое казино в соседнем регионе, но на расширение требовались деньги. А отец мог ему занять.

Возможно однажды, это переросло бы в долгую и крепкую дружбу, подумал Марк, но отцу Веры суждено было прожить лишь недолгих тридцать пять лет.

Это всё, что рассказал ему Мамай.