Не отрекаются, любя...

И если не он, то кто-нибудь всё равно однажды ей расскажет.

— Нет, Вера. У меня его не было. Ни шанса. Ни выбора. Моя сестра не погибла в аварии, её изнасиловали и убили. Моя мать боролась с раком. А мой отец сидел здесь, поджав яйца, и ни во что не вмешивался. Он и меня умолял не лезть. Но я так, увы, не умею… Да, у меня были женщины. Много, не буду врать. Только иметь можно тысячу женщин, а потерять — одну. И я потерял. Тебя.

— Твою сестру убили? — смотрела она, не веря.

— Она была не первой. И, возможно, не последней. «Живой товар» на этот рынок поставляла целая организация. С моей сестрой схема была такая. Один смазливый урод изображает влюблённость и приглашает неопытную девочку на свидание. За ней приезжает машина. Но везут её не на свидание, а в гостиницу при казино, или ещё куда, где за неё уже отвалили немалые деньги. За мою сестру заплатили дорого. И насиловали всю ночь три здоровых взрослых мужика. Пили, закидывались дурью, слегка душили для большего удовольствия и насиловали. Пока один из троих не перестарался, не прижал слишком сильно и не сломал ей шею — хрящ, который перекрыл трахею, как сказал патологоанатом. И те, кто её привёз, на той же машине вывезли её труп и закопали на свалке, конечно, в надежде, что его там никогда не найдут. Но им не повезло.

Она в ужасе зажала рукой рот.

— Прости, что я не смог тебе этого рассказать тогда. Но я не смог бы остаться и жить как ни в чём ни бывало, как бы этого ни хотел: учиться вместе в институте, ходить на вечеринки, ездить с тобой отдыхать. Я не смог бы делать вид, что всё хорошо, жизнь продолжается, зная, что мою сестру убили и выкинули как мусор. Может, это было неправильно. Может, стоило всё забыть и отпустить. Может, в этом есть великий смысл — научиться прощению и смирению. Но я не смог. Прости, — он чувствовал, как в груди не хватает воздуха, но уже не мог остановиться. — Прости, что я решил это единолично. Что не оставил тебе выбора. Не хотел, чтобы ты знала и переживала. Прости, что не сделал этого раньше и не отпустил тебя сразу. Не когда уже всё зашло слишком далеко, и я подумал, что не выберусь. Не когда понял: не хочу, чтобы ты меня хоронила. А сразу. Прости, что возвращался. Прости, что тогда решил, что лучше так, поэтому попрощался и ушёл. И прости, что всё равно вернулся.

— И что ты с ними сделал? — смотрела она, не моргая.

— Мне жаль, что я вывалил это на тебя сейчас, когда тебе не стоит волноваться.

— Что ты с ними сделал? — повторила она, проигнорировав все его «прости»…

— То, что они заслужили. Это оказалось труднее и дольше, чем я думал: выследить каждого, да ещё постараться самому не сесть и не сдохнуть до того, как расправлюсь со всеми. Что-то получилось, что-то нет. Но я это сделал, — пожал он плечами.

Она молчала, глядя на него в упор.