Погружение в отражение

Ирина не чувствовала внутренней потребности стать комсомолкой, но без этого все достойные жизненные пути были закрыты, поэтому она купила за шесть копеек тонкую красную брошюрку устава (на собеседовании на вопрос «сколько стоит устав?» следовало отвечать «устав бесценен»), выучила биографию Ленина, освежила в памяти, кто кого угнетает на мировой политической арене, и решила, что готова.

На совете дружины все прошло как по маслу, комсорг класса тоже без звука дала рекомендацию, а вот на заседании школьного комитета дело застопорилось.

Ирина и забыла, что главный комсомолец Дима Горкин пытался к ней подкатить, но он, как выяснилось, нет, потому что осыпал ее вопросами о биографии Хо Ши Мина, причем в таких подробностях, о которых вряд ли помнил сам Хо Ши Мин. «Думаю, – сказал Дима с противной снисходительной ухмылкой, – вам нужно прийти в следующий раз, когда вы подготовитесь получше».

Наверное, она была на самом деле виновата, что не изучила досконально этапы жизненного пути достойного вьетнамского революционера, но покинула заседание с чувством, будто ее ни за что ни про что вываляли в грязи.

После того заседания Ирина поняла, зачем нужен комсомол: тут детям осторожненько, по ложечке, дают попробовать вкус власти. Не ответственности, а именно чистой власти, когда можешь казнить и миловать по своему капризу.

Если бы комсомол был просто общественной организацией типа того же ДОСААФа, членство в котором почетно, но ни на что особо не влияет, тогда другое дело. Тогда комсомольцы могли бы быть придирчивы и решать, кто принесет им пользу, влившись в их ряды, а кто, наоборот, запятнает. Но Дима Горкин, как и все остальные граждане СССР, прекрасно знал, что членство в ВЛКСМ – обязательный атрибут для поступления в институт и устройства на приличную работу. Он понимал, что держит в своих руках всю дальнейшую судьбу Ирины, и наслаждался этим.

Как в капстранах приучают к наркотикам – сначала дают немножечко просто так и только потом, когда ребенок распробовал и уже не может без этого обходиться, требуют платить настоящую цену.

Хочешь власти? Изволь! Только ты должен каждый день лгать и превозносить то, во что не веришь. Чтобы помыкать теми, кто под тобой, ты обязан пресмыкаться и угождать вышестоящим, воля которых заменит тебе убеждения, любовь, дружбу, совесть. Все это ты предашь, если не сможешь вовремя остановиться. В бесценном уставе ценой шесть копеек это называется демократический централизм, а по сути – барство и холопство.

Ну а для тех, кто устоял перед искушением и не понял сладости власти, приготовлена горькая похлебка безысходности, и унижаться все равно приходится. Правильно, наверное.