Погружение в отражение

Настоящие убийцы юношей тоже вздохнули свободно – за их преступления ответит какой-то левый пассажир, и больше их искать не будут.

Сама Ирина тоже может примкнуть к этому счастливому финалу. Вынесет приговор, прогонит Кирилла, и только руки подставляй под поток благ, который на нее польется.

И цена этой всеобщей благодати – всего лишь одна-единственная жизнь.

Ирина вздохнула.

Конструкция у нее выстроилась логичная, но зыбкая и доказательно не подкрепленная."

"Комбинация сложная до фантасмагории, только руководителям НПО есть что терять. Если всплывет… Нет, не так. Кому надо, те давно правду знают. Если вдруг обстоятельства аварии получат огласку, то перед директором «Авроры» замаячит не просто ай-ай-ай, не выговор и даже не понижение, а высшая мера наказания. Десятка – это минимум, а для изнеженного номенклатурного сыночка зона – все равно что расстрел, да и партийный лидер, организатор и вдохновитель этой конкретной победы тоже не может рассчитывать в лагере на теплый прием. Зэки идеологических работников ой как не любят.

Страх за свою жизнь – лучший двигатель фантазии. Ребята сидели, тряслись, а потом кто-то из них вспомнил, что есть у него карманный следователь. И родилась изящная комбинация. Только как ее теперь доказать, как разрушить этот воздушный замок? Нужно повторно расследовать убийства молодых людей, оспаривать результаты судебно-медицинских экспертиз, плотно работать с малолетними свидетелями, причем не пытать их в ментовских застенках, а проводить тонкую оперативную работу. Поднять убийство трехлетней давности, потому что его раскрытие – ключ ко всей цепочке.

Кто станет всем этим заниматься? И кому позволят это делать?

Вот именно, никому. Только посмотри в сторону верхушки, сразу начнется вой про государственные интересы.

Допустим, в системе есть множество людей, которых тошнит от Глеба Ижевского. Их даже подавляющее большинство. Ради того, чтобы насолить ему, они готовы работать сверхурочно и по-тихому, неофициально. Узнать там, спросить тут, заглянуть в архив… Это займет не то что годы, десятилетия, а бедняга Еремеев так и будет париться в СИЗО?

Надо с ним решать, а у нее вместо железных доказательств две умозрительные логические схемы: одна выстроена Глебом, другая – ею самой. Как религия: вроде бы Бог есть, а вроде бы и нет, но точно не узнаешь, пока не умрешь.

Ирина засмеялась.

Тут в дверь постучали, и вошла Вера Ивановна. Сегодня она снова была одета в какие-то старые немодные тряпки, но странным образом ее вдруг обретенная миловидность никуда не исчезла.

Ирина усадила ее на старый дощатый стул с истершимся дерматиновым сиденьем, страшненький, но очень удобный, опустила кипятильник в банку с водой, а сама выглянула в окошко. Так и есть.