Погружение в отражение

Мужчины сосуществовали довольно мирно, оказывали друг другу разные мелкие услуги, поэтому накануне госпитализации Вити Еремеев попросил его спрятать в своем старинном буфете кое-какие важные бумаги, решив, что там они будут в большей безопасности."

"Информация повергла Веру Ивановну в шок. При таком грамотном, можно сказать, филигранно проведенном следствии вдруг грубейший ляп. Как это – не допросить соседа, даже если он дурак дураком и не помнит, что было полчаса назад? Все равно необходимо отразить это в протоколе и подкрепить заключением психиатра. У Вити есть родственница, которая его официально опекает, значит, надо допросить и ее. Она живет отдельно, но практически ведет Витино хозяйство, так что ее показания могут оказаться чрезвычайно ценными, в первую очередь для обвинения. Вдруг видела одежду Алексея Ильича измазанной в крови и земле? Или обувь в какие-то дни была необычайно грязной? Да все что угодно, ведь люди если где и расслабляются, то в первую очередь дома.

Нет, женщину обязательно должны были допросить, а по-хорошему и не один раз. Почему игнорировали? Это непременно надо выяснить.

Ирина объявила перерыв до послезавтра. Пусть Витя с опекуншей соберутся, а там и комсорг подтянется. Пусть, глядя в глаза суду и своему товарищу, громко скажет, что Еремеев был козел. Пусть, пусть, не одной же ей мараться в этом деле.

И приметливый юноша тоже должен дать показания, во всеуслышание объявить, что Еремеев был без протеза. Как раз ему сутки подготовиться, маму с собой взять или другого законного представителя.

С большим трудом выставив из кабинета возмущенного проволочками Лестовского, дерзко заявившего, что этот суд достоин пера Диккенса, Ирина решила уйти домой пораньше. Веселая Аллочка увязалась ее провожать и всю дорогу щебетала, какой очаровательный промах совершил Глеб Ижевский и как она доложит об этом кому надо.

– Ты же вроде помирилась со своей подружкой?

– Ой, Ирочка, все равно прежнюю близость не вернешь!

– Да почему?

Алла пожала плечами:

– Настя с ним какая-то замороженная стала. Когда мы помирились по телефону, я на следующий же день бросила ребенка на Левку, а сама купила тортик и полетела к ним в гости. И что ты думаешь, ренессанс? Ни фига подобного! Вроде бы они меня вежливо приняли, и Глеб развлекал своими фирменными историями, которые я уже слышала пятьсот раз, но Настя сидела как на иголках. Знаешь, я прямо чувствовала, что ей страшно. Будто я что-то такое сделаю или ляпну, от чего Глеб на нее обидится. Ну я и ушла.

– Понимаю тебя, – вздохнула Ирина.