Погружение в отражение

– Мог или не мог, дорогая Ирина Андреевна, – это гадание на кофейной гуще, – наконец ожила трубка, – вы мне скажите, что совершил индивидуум, а я попробую объяснить вам почему. Ничего больше, пожалуйста, не требуйте от психиатрии, ибо в медицине на вопрос «а возможно ли?» ответ один: «да, возможно».

– Да? – кисло переспросила Ирина.

– К сожалению, так. Мне нужно наблюдать вашего подсудимого и внимательно изучить его медицинскую документацию, чтобы составить представление о состоянии его психики, определить его вменяемость, но ни при каких обстоятельствах я не скажу, что он не мог совершить преступление.

– И вы ничем мне не поможете?

– Если вы назначите повторную судебно-психиатрическую экспертизу, я прослежу за тем, чтобы участвовать в ней. Что еще? Тяжелая черепно-мозговая травма в анамнезе – признак, довольно характерный для маньяков. Плюс комбат-стресс.

– Простите, что?

– Стресс от участия в боевых действиях. Это состояние незаслуженно игнорируется отечественной психиатрией, а по-хорошему требует внимательнейшего изучения, особенно теперь, когда… Впрочем, сами знаете.

Ирина кивнула. Страна ввязалась в затяжной военный конфликт в Афганистане, кто знает, сколько он продлится. Сколько лет еще будут возвращаться домой солдаты с израненной душой и расшатанной психикой? Невозможно побывать на войне и остаться прежним, а здесь, в безопасной и мирной жизни, никто не хочет лечить душевные раны ребят. Или сами зарастут, или помирай себе на здоровье.

– Я бы очень хотел оказаться вам полезным, – продолжал психиатр, – но увы… Даже то мое утверждение, что маньяки ничтожны, которое вы сегодня вспомнили, сегодня не кажется мне таким верным, как представлялось тогда. При внимательном изучении этой разношерстной публики я убедился, что было наблюдение обывателя, а не научно обоснованный вывод.

– И все же вы с тем наблюдением нам очень помогли.

– Не скажу, что рад это слышать.

– Пожалуйста, дайте хоть что-нибудь.

– Могу предложить только умозрительные гипотезы, – собеседник тяжело вздохнул, – которые вам нисколько не помогут.

– Лучше, чем ничего.

– Разве что так. Как я уже сказал, тяжелая черепно-мозговая травма в анамнезе наблюдается у подавляющего большинства обследуемых…

– А их много?

– Немало, – процедил собеседник, – а вскоре будет еще больше.

– Господи, откуда только эти нелюди берутся?

– Откуда все мы – из детства. Жестокое обращение – важнейший фактор, и это касается не только физического насилия. Все дело в том, что личность в наших общественных установках вынесена за скобки, и это начинается с младенчества. Ребенка не видят таким, какой он есть, а он понимает, что не является тем, кем его согласны видеть.