Погружение в отражение

То, что было с Алексеем, – это наваждение, морок, гадость и бред».

Тут тело отзывалось эхом пережитого наслаждения, сознание путалось, и она не верила, что Алексей убивал и сам скоро будет убит.

И тогда ей хотелось перестать жить.

Лариса все могла бы стерпеть, кроме стыда перед родителями. Пусть весь мир узнает, кто она такая, но только не они и не Иван Макарович, который не пощадит папу с мамой, когда узнает, что они подсунули ему невестку-шлюху. Он их просто уничтожит.

Никита не стал вызывать шофера, съездил на вокзал сам, и Ангелина Григорьевна, кажется, оценила этот маленький знак внимания. Она от души обняла невестку и, отдохнув после дороги, весело предложила: «А не налепить ли нам, Ларочка, наши любимые пельмени?»

Работа закипела. Они вместе сходили на рынок, выбрали мясо, которое понадобилось непременно трех видов: свинина, говядина и баранина. Ангелина Григорьевна совершенно покорила сердце черноусого кавказца-мясника, так что он, блестя сахарными зубами в блестящей черной бороде и многократно поклявшись мамой, продал ей какую-то секретную специю.

Мясо уложили в пакет с яркой рекламой сигарет «Marlboro», его несла Лариса, а свекровь держала в руках легкомысленную авоську с бутылкой молока и зеленым луком, перья которого развевались, как конский хвост.

Солнце припекало, обещая скорую весну, улица была будто умытая, и на секунду Ларисе показалось, что счастье – всерьез, а Алексей исчез вместе с теменью декабря.

Они вытащили стол на середину кухни, смахнули с него все, и Ангелина Григорьевна принялась месить тесто, а Лариса завороженно смотрела, как здорово это у нее получается.

– Помнят руки-то, – смеялась свекровь и бросала круглый колобок на стол, как настоящий повар.

Лариса крутила мясорубку. Кавказец на рынке не зря клялся мамой – в мясе почти совсем не оказалось жил, и нож пришлось очищать всего один раз.

Когда фарш и тесто были готовы, миски с ними убрали в холодильник, а Ангелина Григорьевна выбрала самую большую доску, ошпарила ее кипятком и струганула ножом.

Протерла насухо и, густо присыпав мукой, положила на доску небольшой комок теста. Взяла скалку в руки, чуть поколдовала, и комок будто сам собою раскатался тонко, как лист бумаги.

– Что удивляешься? – смеялась Ангелина Григорьевна. – В руках настоящей женщины любая работа спорится. Так что давай, Ларочка, перенимай опыт, пока я жива.

– Ну что вы…

– Давай-давай! Надоели уже эти неумехи квелые! Сидят только жопы наедают и на собственных мужей стучат начальству. Слава богу, ты не такая у меня.

– Не такая, – прошептала Лариса, делая вид, будто поглощена вырезанием кружочков из теста.

Ангелина Григорьевна выглянула в коридор.

– Никиты-то нет?

– Уехал на работу. Он всегда по субботам наведывается.