Отрада

Поглядишь так со стороны, никогда и не поверишь, что удалось им перебраться по ним живыми.

— Храбр! – сбежав по холму, к нему со всех ног кинулся муж их сестры Белояр."

"Стянув с себя тулуп, он накинул его на широкие, могучие плечи Храбра. Даже со взрослого мужика тулуп оказался мал кузнецу, который день напролет тяжелым молотом в кузне ворочал.

– А я мыслил, бабы-дуры напрасно на всю деревню голосили! Орут, мол, утоп кузнец с Бусовой дочкой. Тьфу! – Белояр сплюнул в сторонку. – Идем к нам в избу скорее, чего мы тут стоим! – он поспешно увлек за собой кузнеца с мальчишкой. – До нашей всяко ближе, чем до твоей. Ты и впрямь горемычную эту с льдины спас?

Помедлив, Храбр кивнул. Твердята прижался к нему сбоку, поднырнув под правую руку, и признался доверительным шепотом.

— Я там у холма горшочек обронил, тебе трапезу нес, когда Отраду на льдине увидал.

— Ништо, малец, ништо.

— На кой она удумала по льду скакать? – услыхав их, спросил Белояр. – И стар, и млад знает, что недолго оставалось, пока Руза вскроется. Все-то эта девка поперек делает! Одно слово – батюшкино наследие, Бусова дочка.

— Не горячись так, Белушка. А ты, — он посмотрел на младшего брата и щелкнул того по носу, — не вздумай уши греть и говорить кому, что услыхал.

Твердята после слов таких едва на старшего брата не обиделся, хоть и не принято такое было. Что он, дитя малое?! Не ведает, что языком трепать как попало нельзя?

— Хорош кукситься, — Храбр улыбнулся, заметив, как насупился мальчишка.

Он повел плечами, в которых на холоде уже подстыла кровь, и откинул на затылок мокрые волосы, что лезли в глаза. Шнурок, которым он их обычно стягивал, потерялся где-то в воде али на льдине.

Пока дошли до избы Белояра и Услады, повстречали на пути добрую половину поселения – все так и норовили поглазеть да словом с кузнецом перемолвиться. Храбр от соседушек назойливых быстро подустал: не привык он к такому. Его-то изба, как и кузня, особняком от прочих стояла. Порой бывало, и по несколько дней кряду ни с кем из поселения не виделся.

Услада уже дожидалась их у забора. Едва завидев, птицей рванула к брату, только и летели следом концы беленого убруса. Храбр шагнул к ней, подхватил на лету и прижал ненадолго к себе, и тотчас же отстранил: мокрым он был ведь, еще ненароком сестру застудит.

— Братушка, да как же так, куда же ты полез, — причитала Услада, вытирая слезы убрусом. – Неужто ради этой Бусовой девки?!

— Устя, довольно, — Храбр нахмурился, и сестра, обиженно замолчав, повернулась к мужу, ища подмоги.

Белояр токмо руками развел: мол, я уже пытался. Твердята же вертел головой, смотря то на сестру, то на брата. Никак уразуметь не мог, отчего на Отраду взъелись все так да батюшку ее второй раз недобрым словом поминают?.. Помер он ведь, негоже о мертвых плохо говорить.