Отрада

— Да и что ты заладила одно и то же? Ничего он не добивался, токмо вуя Избора за руку схватил, когда тот побить меня хотел. Храбр ему и слова не сказал!

— А ты что же, самая жалостливая у нас? Пожалела кузнеца? — подбоченившись, Стояна принялась наступать на нее, надеясь образумить. — Не лезь в мужские дела, целее останешься! Храбр тебе никто!

— Он меня спас. Тогда, на ручье. Я бы утонула, коли не он, — Отрада медленно покачала головой. — И ты не права, Стиша. Он не... он пожалел меня, вот и все.

Рассердившись, Стояна досадливо цокнула языком и притопнула ногой. На подругу она смотрела, словно на малое дитя.

— Нет у тебя перед ним долга! С девок не спрашивают, девкам не мстят. Разве ж сказал тебе кузнец, что ты ему жизнью обязана? И ты ему сама не обещалась!

Все ее слова – мудрые, разумные, по-хозяйски домовитые – падали впусте. Отрада слушала, но соглашаться не спешила. Напрочь, чем дольше говорила Стояна, тем сильнее крепла в ней уверенность, что должна оно сделать так, как задумала.

Когда подруга замолчала, она улыбнулась ей вымученной улыбкой

— Стиша, я пойду. Не серчай. Завтра свидимся.

Она развернулась и побежала в сторону леса – там, поодаль ото всех, стояли избы знахарки и кузнеца. Стояна проводила ее долгим взглядом и, вздохнув, понуро поплелась домой.

От бега Отрада вскоре запыхалась и перешла на шаг. Сердце в груди отчаянно колотилось: то ли от усталости, то ли от страха. До последнего не ведала она, куда свернет, но все же ступила на тропинку, что вела к избе кузнеца. Даже темный, ночной лес нынче ее не шибко испужал. Привыкла, верно. Ее рубаха единственным светлым пятном мелькала меж черных стволов деревьев, когда серебристая луна скрывалась за облаками.

Наскоро убрав волосы в косу и перехватив ее простой лентой, Отрада торопливо ступала по тропинке и гнала от себя прочь надоедливые мысли, что так и лезли в голову. В ушах звенели слова-предостережение Стояны. Не так уж была ее подруга не права. Вернее сказать, во всем Стиша была права, и, по уму, Отраде бы ее послушать да свернуть, пока не поздно, к знахаркиной избе. Поди, Верея заждалась ее. Час-то поздний уже.

Она с облегчением вздохнула, когда вдалеке показалась знакомая изба-шестистенок. Прежде, чем зайти на крыльцо и постучать, Отрада пригладила волосы и поднесла ладони к пылающим щекам.

Но на ее стук никто не отозвался, не вышел в сени. Прижавшись ухом к двери, она внимательно прислушалась, но ответом ей послужила тишина. Куда же подевались все домочадцы? Ведь обмолвился Перван, что Храбр уже ушел с пира... Выходит, не домой вернулся? Может, с любушкой ото всех скрылся...

Жгучий стыд бросился Отраде в лицо, и она закрыла ладонями глаза. Права Стояна, во всем права! Не следовало ей сюда приходить, не следовало подслушивать.