Отрада

Храбр быстро склонился к ней и мимолетным поцелуем коснулся губ. Она и моргнуть не успела, как уже он развернулся и зашагал прочь.

Перван ждал в центре поляны, поигрывая мечом. Добрым, искусно выкованным мечом, которым он неплохо владел. Воевода стоял рядом с ним, а его кмети — подле старосты и его родни, тесно их окружив.

— Да рассудит вас Перун.

Храбр плотнее обхватил рукоять тяжелого молота — при должной силе, им можно было крушить толстые деревянные срубы. Он сжал пальцы, повел плечом и встретился взглядом с Перваном. Тот скалился в улыбке, небрежно перебрасывал меч из руки в руку, не выказывая ни малейшего беспокойства.

Он был здоровым, мощным, крепко сбитым. Чего ему было бояться?

Резким, звонким лязгом отозвалась сталь, встретившись со сталью. Брызнули искры, и Храбр отпрыгнул назад, продолжая вращать перед собой молот. Перван вздрогнул, почувствовав мощную отдачу от удара в плечо, но двинулся вперед. Он резко шагнул и сделал выпад, и следом сразу два — от одного из них Храбр не сумел уклониться, и на его правом плече закровоточил длинный, неприятный порез...

Продолжение следует...

53

53.

Перван продолжал наступать, а Храбр отходить от него, двигаясь по кругу. Он не спешил атаковать, берег силы и тело. Знал, что не сможет продержаться долго, коли сломя голову пойдет вперед, и потому он уклонялся, не обращая внимания на недовольный ропот и выкрики Первана.

Молот в его руке наливался все большей тяжестью, а пот, катившийся по лбу, попадал в глаза, срываясь с ресниц, и щипался едкой солью.

— Твой мальчишка и то лучше дрался с моим Годуном! — Перван наскочил на него, и Храбр выставил молот, наваливаясь всем телом, чтобы остановить удар.

Он не стал ничего отвечать, из горла вырвался лишь хриплый, короткий рык, и он резко подался вперед, отталкивая Первана. Оружие отозвалось неприятным, лязгающим скрежетом.

Храбр чувствовал, как медленно каменеют от усталости мышцы, и тело теряет былую подвижность, и начинают ныть потревоженные раны. Он атаковал, коли мог, и заставлял Первана отступать — но всякий раз ему недоставало сил, чтобы нанести последний, решающий удар.

Перван тоже устал. Он боле не улыбался и не сыпал оскорблениями, боясь сбить дыхание, и держал меч уже двумя руками, и, занося его, всякий раз прикладывал чуть больше усилий.

Из уст обоих вырывались сиплые выдохи, и к порезу Храбр на плече добавились новые — укол в бедро, удар плашмя, пришедшийся на рану в боку, толчок, попавший в едва начавшие срастаться ребра. У Первана рукоятью молота были в кровь разбиты губы, и порой он морщился, неловко припадал на левую ногу — Храбр достал его отчаянным выпадом, стоившим ему судороги в руке.

— Едва ли старый Славута доволен ныне, — бросил ему Перван, остановившись, чтобы перевести дыхание.