Отрада каменного сердца

Тогда Сергей еще не понимал, что происходит, догадывался, но не верил… А после сам увидел, как отец с усмешкой на губах и дикой, огненной злостью в глазах схватил жену за вырез платья. Материал затрещал, и мужчина наотмашь ударил женщину по лицу, разжимая пальцы. Она пошатнулась, но устояла на ногах, после чего он сделал это вновь. Ударил сильнее, вынуждая упасть, скрючиться от боли.

Мама кричала, плакала, просила не трогать ее, сыпала проклятьями, но он будто ее не слышал, все наносил и наносил удары. Женские крики сменились неразборчивыми хрипами, но монстр в лице отца не останавливался, он говорил, что, если она кому-то скажет, если попробует сбежать, он не оставит от нее и следа. Он кричал, что ее выродки сдохнут. Под выродками он, конечно же, имел в виду собственных детей.

Азарину так хотелось защитить мать, но страх парализовал конечности. Он тихо всхлипывал, сидя в шкафу, и наблюдал за происходящим через широкое отверстие для ключа в створке шифоньера.

Крики затихли, отец вышел, а мама резко повернулась к шкафу лицом и отрицательно покачала головой как раз в тот момент, когда мальчик хотел выйти.

Она остановила его этим своим жестом, она обезопасила сына, поднялась на ноги и вышла из комнаты, зажав что-то в руке. Больше он не видел ее живой. Через час маму нашли во дворе, она выпала из окна. Случайно…

Сергей просидел в шкафу до поздней ночи. Он слышал разговоры отца со своими дружками, то, как они ловко обстряпали уголовщину, превращая ее в трагедию. Слышал и понимал, что теперь знает слишком многое. Понимал и боялся быть замеченным.

Тогда к ним не приходила милиция, никто и никого не допрашивал. Это был несчастный случай –  женщина мыла рамы и выпала из окна. Что-либо доказать было просто невозможно. Отец при должности, звании, на короткой ноге с администрацией, а потому ему верили беспрекословно. По сути, это была самая настоящая мафия. Моральные уроды, делающие все, что пожелают.

Сергей помнил об этом всегда. И когда отец поднял руку на Татку, ей повезло, что Азарина в тот день отпустили в увольнение из училища, помнил, когда много лет спустя запрятал его в психушку, медленно доводя до того, что случилось с их матерью. Помнил…

Закончив работу уже ближе к ночи, Азарин позвонил сестре, все эти воспоминания навеяли на него какую-то жуткую тоску, когда хочется услышать родной голос. Татка так и не улетела на Бали, осталась в Москве, и, как он понял, все у нее было хорошо.

В особняк вернулся в полночь, не хотел заходить в основной дом, поэтому отправился в гостевой, прихватив с собой бутылку виски.

– Ну, с тридцатичетырехлетием тебя, Сережа, – отсалютовал откупоренной бутылкой, смотря на свое размытое отражение в окне, и сделал глоток.

В дверь послышался тихий стук, и он раздраженно повернулся.