Отпусти меня [СИ]

Слушать ядовитое брюзжание Веры Ивановны сил больше не было, поэтому я просто поднялась и ушла со словами:

— Надеюсь, вы не станете мелко мстить и перечислите мне расчет.

И не дождавшись ответа, тихо прикрыла за собой дверь.

Дом встретил меня тишиной. Правда, недолгой. Потому что следом за мной в дверь забежали возбужденные дети и прямо в обуви понеслись за улепетывающим от них котом.

Обычно в летний период это лохматое чудовище жило на улице и в дом не захаживало. Но к вечеру на небе собрались грозовые тучи, и кот решил лишний раз не рисковать своим здоровьем и моими нервами. Кому как не любимой хозяйке вытаскивать его, отчаянно вопящего, из временного укрытия под козырьком гаража.

Не успела я закрыть за детьми дверь, как на улице потемнело и первые тяжелые капли ударили по железной крыше дома.

Как-то совсем безрадостно начинается вечер.

Пока готовила ужин, всеми силами гнала плохие мысли. А в них я уже раз сто убила собственного мужа и столько же раз воскресила. И когда, наконец, хлопнула входная дверь, специально не пошла его встречать, так как накрутила себя уже до нервного тика.

— Привет, — он заходит на кухню, весь мокрый, но ужасно довольный. — Как дела?

— Не очень, — кисло отвечаю я, стараясь сдержать дрожь в голосе, потому что вся моя решимость узнать правду, стала таять со скоростью света.

Я трусиха. И всегда это знала.

Саша пропускает мое замечание мимо ушей. У него сегодня очень хорошее настроение. Видимо, первый рабочий день удался.

— Промок пока до дома добежал. А что у нас на ужин? — он голодными глазами косит в сторону кастрюль на плите и жадно водит носом.

— Иди в душ. Я сейчас накрою.

Быстро накрываю на стол, пока он моется, и ретируюсь в спальню, где некоторое время мерю шагами небольшое пространство, а затем нервно подпрыгиваю, когда все открывается.

— Нет, я так не играю. Пошли ужинать.

— Я не хочу, — последняя попытка отделаться от него.

— Пошли-пошли, — он подталкивает меня в спину. — Неужели ты не хочешь узнать, как прошел мой день?

Волна протеста, негодования и обиды мгновенно поднимается смертельно опасным цунами и я, до боли сжав кулаки, на выдохе говорю:

— А как мой прошел, узнать не хочешь?

Тут-то муж почувствовал что-то неладное. Улыбка мгновенно покинула его глаза. Они хищно прищурились, пристально изучая мое лицо.

— Не понял. Что случилось?

Я долго мысленно репетировала жесткие, обвинительные слова, но они так и не смогли слететь с губ. Вместо этого, побелевшими от напряжения губами я, сбивчиво и не вдаваясь в подробности, стала рассказывать встречу со следователем.

— Дура! — раздраженно выпалил муж, чем вызвал у меня истеричный смешок. — Нужно было сразу мне позвонить.