Отпусти меня 2 (СИ)

Проблема в том, что я плохо разговариваю на английском, а уж технических и спортивных терминов и вовсе не знаю, и бедный молоденький парень с натянутой улыбкой объясняет мне все на пальцах. Забавно. Учиться чему-то новому всегда интересно. Но, боюсь, я слишком труслива и неуклюжа. Постоянно отвлекаюсь, выискивая глазами мужа. Я вообще весь день наблюдаю за Романом, поражаясь переменам. Он более открытый и уже не кажется таким холодным, как я привыкла. Я так устала постоянно жить в стрессе, что решила отдаться и довериться этому мужчине до конца, иначе сойду с ума.

— Как успехи, детка? — к нам подходит Роман.

— Не очень, — хмурюсь. — Мы друг друга не понимаем, и мне страшно кататься.

— Со мной тебе тоже страшно, ничего, ты же научилась с этим справляться, — тихо говорит мне, склоняясь к уху. Молчу. Мой инструктор что-то спрашивает, Роман на идеальном английском, извиняясь, отпускает парня. — Теперь я твой инструктор.

Встает позади. Дыхание сбивается, хотя я даже еще не начала двигаться.

— Это плохая идея. Давай спустимся на ватрушке, — показываю в сторону склона, где катаются дети.

— Позже, — голос становится строгий. — Давай, расставь ножки, — держит меня за талию сзади. — Наклони корпус немного вперед, — вот так, сам прогибает меня, ставя в правильную позу. Мурашки идут по коже, хотя мне не холодно. Этот инструктор мне нравится больше. Калинину очень идет это место, такое же холодное, но красивое, как он. Его запах окутывает, и мне уже не страшно, пока он меня держит. — Спина прямая, согни немного колени. Смори вперед, детка, — и его выражение «детка» уже не кажется мне пошлым. — Руки вперед, скользи вниз до полной остановки, — отпускает меня, отталкиваюсь и скольжу, быстро останавливаясь. — Умница, — подъезжает ко мне, останавливаясь рядом. — Давай теперь сама.

Отталкиваюсь, еду. Меня обгоняют дети, ловко маневрируя. Но все не так страшно, получается. Роман рядом. Увлекаюсь, отталкиваюсь еще и еще. Классно. Мне нравится, улыбаюсь. Визжу, но смеюсь, когда склон становится круче и скорость увеличивается.

— Осторожно, тормози! — предупреждает меня Роман. Моя ошибка в том, что я оглядываюсь на него, и сама не понимаю, как запинаюсь и начинаю неуклюже лететь лицом вниз. Пытаюсь остановить падение, но путаюсь в лыжах. Чувствую, как сильная рука хватает меня за куртку. Но падение уже неизбежно. Мы вместе заваливаемся набок. Не больно. Мне почему-то смешно.

— Я уронила самого Романа Константиновича, — смеюсь, закрывая лицо руками.

— Смешно тебе? — строго спрашивает он, но мне снова не страшно.

Сжимает мою талию, дёргает к себе, отнимает руки от лица и неожиданно целует, прямо лежа на снегу. Грубо целует, кусая губы. Но это так будоражит. Пытаюсь отвечать, сплетая языки.