Отпусти меня 2 (СИ)

— В присутствии ваших родных и друзей прошу вас ответить, является ли ваше желание стать супругами свободным, взаимным и искренним, готовы ли вы разделить это счастье и эту ответственность, поддерживать и любить друг друга и в горе, и в радости? Прошу ответить вас, Роман.

Задерживаю дыхание и больно кусаю губы.

Так уверенно, со своей высоты низким тоном отвечает он.

— Прошу ответить вас, Елизавета.

Мне кажется, я прокусываю губу. Больно. Дыхание спирает. Калинин сильнее стискивает мои ладони.

— Да, — наконец, выдавливаю из себя неуверенным голосом. Прости меня, мой режиссёр. Я все же бездарная актриса. Закрываю глаза, разрывая наш контакт. На нас не просто смотрят десятки любопытных глаз, нас снимает камера, и постоянно щёлкает фотоаппарат.

— В знак верности и непрерывности брачного союза, в знак любви и преданности друг другу прошу вас обменяться обручальными кольцами, которые с давних времен символизируют святость брака. И пусть они напоминают вам, что ваши сердца всегда будут рядом.

Роман берет кольцо с небольшого постамента, сам удерживает мою ладонь, поскольку у меня нет сил даже на это, и надевает мне на палец кольцо. Я даже не могу рассмотреть украшение – символ нашего брака, поскольку глаза начинают нещадно слезиться.

Беру широкое кольцо Романа и пытаюсь его надеть. Выходит плохо, руки не слушаются. Роман сам поправляет украшение. Такой невозмутимый. Неужели понимая, что это для меня принуждение, внутри него ничего не екает.

— С этого момента вы стали еще ближе друг другу, вы стали настоящей семьёй. Объявляю вас мужем и женой! А теперь жених может поцеловать невесту.

Ноги подкашиваются, огромный белый зал вдруг начинает плыть. Кажется, еще немного, и я рухну к ногам Калинина. Теперь моего мужа. Но Роман не позволяет мне упасть, вовремя подхватывая за талию, притягивает к себе. Прикасается к моим губам, но не целует.

— Дыши, детка. Ты теперь моя, — шепчет в губы, слегка всасывая их, пробует на вкус. — Твоя мама так растрогалась, не расстраивай ее. Будь умницей.

Снова условия. И ведь он прав. Если разрыдаюсь, мама распереживается. А если расскажу правду, это станет для нее ударом. Я все равно уже вышла замуж и пала перед этим хищником, так зачем бередить сердце матери?

— Все в порядке, дыши и улыбайся, детка, — отпускает. Раздаются оглушительные аплодисменты. Хватаюсь за руку Романа, стискивая ее, чтобы обрести равновесие. Глубоко вдыхаю и натягиваю улыбку.

Начинается вереница поздравлений, у меня уже болят челюсти всем выдавать улыбку. Я устала от чужих прикосновений, они мне неприятны. Но я растягиваю и растягиваю губы, моля про себя, чтобы этот день закончился как можно быстрее.

Оказалось, все не так трудно перенести, по сравнению с поздравлениями мамы.