Отпусти меня 2 (СИ)

Меня устраивала Валерия, потому что любила вот такие жёсткие прелюдии и никакой романтики. Но я могу быть кем угодно: тираном, циником, беспринципной сволочью, бездушным животным, но держу свое слово.

Отпускаю ее, давая возможность вздохнуть.

— Пошла вон! — проговариваю сквозь зубы и опять разворачиваюсь к раковине, открывая холодную воду.

В аэропорту сажаю Валерию в такси, отправляя домой одну. Эта женщина начинает меня раздражать. Откидываюсь, пытаясь расслабиться. Но какого черта?! У меня дома молодая, чистенькая, неискушённая невеста, а я должен сдерживаться. Вспоминаю ее тело, нежную светлую кожу, подрагивающие розовые губы, вкус, отзывчивость, и внутри все сжимается, вся кровь устремляется в пах.

Я не помешен на сексе, но сейчас мне нужно. Вдруг хочется ее сожрать. Настолько, что ни о чем не могу думать всю дорогу домой. Пора ей стать моей полноценной невестой.

Прохожу в дом, посматриваю на часы, настраивая местное время. Еще не так поздно. Иду к бару, выпиваю еще коньяка, снимаю пальто, пиджак, ослабляю  душащий галстук. И иду наверх, прямиком в комнату к Елизавете.

Открываю дверь, и… Бл*ть, ее внешний вид не оставляет шансов на то, что я смогу тормознуть. Я видел много женских образов и полагал, что меня заводят развратные сексуальные тряпочки. А на Лизе короткая маечка на лямочках, такая тонкая, просвечивающая небольшую, но упругую грудь, и трусики, мать ее! Простые хлопковые белые трусики, как у ребёнка. Это антисекс, но меня заводит с пол-оборота так, что в ушах звенит от вскипающей крови. Возможно, сказываются недельная голодовка и агрессия, которая сейчас переполняет, но еще ни одна женщина меня так не заводила, как эта девочка.

Смотрю на ее стройные голые ноги и уже мысленно закидываю их себе на плечи, чтобы ворваться одним резким толчком.

— Я не одета! — вскрикивает, пытается убежать. Хватаю за руку, что-то говорю, игнорируя ее протесты, толкаю на кровать, начиная расстёгивать рубашку. И ее испуганные лазурные распахнутые глаза совершенно меня не останавливают. Ломает от бешеного желания и ее уязвимости в этот момент.

Срываю с себя галстук и иду к ней. Где-то на задворках разума понимаю, что нужно тормознуть, но дикое возбуждение разрывает до пульсирующей боли в паху. Нависаю над девочкой, а она в испуге замирает, обнимая себя руками. Губы дрожат, ресницы быстро порхают.

— Не надо, — повторяет она, теряя всю дерзость. А меня ее отказ еще больше распаляет, да так, что нечем дышать. — Я никогда тебе не прощу насилие! — отчаянно выкрикивает она, пытаясь сбежать, но я вновь ловлю ее, заводя тонкие руки за спину, вжимаю лицом в подушки и связываю галстуком руки. Алкоголь рвет крышу окончательно…

— Ну какое насилие, детка, — усмехаюсь ей на ухо, убирая влажные волосы с лица.