Руки моей не отпускай

"

"Витя Костянов, с которым они росли в одном дворе и крепко дружили лет до четырнадцати, сойдясь еще в детском саду на почве одинаково рисковых характеров и чувства внутренней свободы, по жизни пошел несколько иным путем, чем Константин.

Переехав с родителями в спальный район Москвы, он гармонично и ровно, без зазоров и раздумий, влился в ряды отвязной местной шпаны и попал на «малолетку» за грабеж в шестнадцать лет.

А дальше покатило по истоптанной веками, исхоженной до него дорожке – вторая «ходка», определенный авторитет в зоне, неписаные правила, фартовая жизнь, еще срок, а тут вышел и – оп-па! Мама дорогая, наше время пришло! Жируй-гуляй, братва, – гласность с перестройкой и кооперация иже с ними!

Только Витя, получивший кличку Кощей, с головой дружил крепко, на дурняка не попадался и дела стал закручивать серьезные, подобрав себе ребятишек по характеру в нормальную бригаду.

И тут случайно столкнулся с бывшим другом детства. Обрадовался искренне, затащил того в кабак крутой и там под хороший закусон с дорогим выпивоном принялся расспрашивать о жизни. Костя жаловался о наболевшем, ругал дерьмовое правительство, но о том, что собирается уезжать, дальновидно не упомянул и не сказал ничего. Даже не намекнул.

То да се, слово за слово, Витя скрывать свою биографию и «основное место трудоустройства» не стал, выложил откровенно и вдруг пожаловался в шутку, что вот, мол, хотел бы банк «почистить», да никак не придумает, как лучше его «ломануть».

– Так вы же стреляете, зачем тебе думать? – усмехнулся тогда Константин.

– Я не сторонник лишнего шума и мокрухи, – скривился Кощей. – Мне интересней с умом этих жирных крыс потрясти, чтобы охренели, когда капусту потеряют.

– С умом – это рассчитывать надо, – вставил умное замечание охмелевший Костик.

– О, – тут же ухватился за мысль Виктор, – Костян, ты же всегда был голова. Нобель, блин! Такие придумывал ходы-выходы, что школа вся на ушах стояла. Давай, замути схему! А я тебе отвалю, как родному, не проценты какие, а капитал.

А Костя в момент протрезвел, мгновенно сообразив, что друг его шалых, бесшабашных детских лет, обожавший его бабушку Милену, которая всегда говорила про него, что Виктор пойдет очень далеко, только неизвестно, в какую сторону, сейчас не шутит со своим предложением ни разу. А также понял, что еще может перевести все на шутку, махнуть дружескую отвальную и спокойно уйти.

Вот прямо сейчас. И только один раз.

И не ушел.

Ему стало интересно, он увлекся идеей грабануть банк, тех самых сволочей, которые обворовали страну и ту же самую науку. Его обворовали. Да и не в этом суть, по хрен ему было, кто там кого обворовал, главное, он отчетливо понимал, что поможет украсть у воров и почувствовать что-то вроде удовлетворения справедливости.