«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Заметив какое-то движение справа, Арсенин повернул голову и сдавленно охнул: из-за груды валявшихся вперемешку тел, покачиваясь и кривясь от боли, поднималась одинокая фигура. Радуясь новой цели, из вражеских окопов коротко тявкнул и тут же смолк пулемет.

Что послужило тому виной: неверно взятый прицел или перекошенный патрон, для неизвестного смельчака не имело никакого значения. С трудом распрямившись, он поднял с земли барабан, и наперекор визжащей смерти застывший воздух вспорола чеканная дробь: «Братья-буры! Будем же героями!»

Слитно с вновь заработавшим пулеметом, ежесекундно посылая смерть в полет, затарахтел его собрат. Разбавляя их частое стрекотанье, загромыхали выстрелы одиночных стрелков, но все усилия были тщетны. Пули одна за другой, свистя и подвывая от злости, резали воздух и с противным чмоканьем вонзались в землю, но барабан, призывая бойцов подняться и идти вперед, не умолкал. То ли кусок свинца, то ли некстати поднявшийся ветер сорвал с барабанщика шляпу и растрепал его прическу.

Всеслав еще не успел понять, кажется ли ему или на самом деле в воздухе, словно полотнище знамени, колышутся длинные волосы, как из-за спины прогремел удивленный рык вроде бы Недополза.

— Баба! От те крест Хосподень, точно — баба!

Наплевав на риск заполучить шальную пулю, Арсенин приподнялся из-за укрытия и с досадой сплюнул: барабанщик Макс, тот самый, что так помог в свое время Льву, на самом деле оказался барабанщицей. Сюрприз, однако. Но какой же несвоевременный…

Скрипя зубами от досады и постоянно ожидая тупого удара раскаленным свинцом, Всеслав рванулся вверх и вперед. Пулеметчики, не рассчитывая на такой финт, не успели поправить прицел, и пули, с шипением вспоров воздух, вновь ушли в пустоту."

"— Тру-у-усы! — опустошая обойму частыми выстрелами и перебивая криком свой страх, изо всех сил заорал Арсенин. — Девка под пулями стоит, а вы, словно дома на печи, разлеглись?! А ну подъем! За мной! В атаку-у-у!

Впихнув в магазин новую пачку, он бросился вперед, а следом, вселяя надежду в одних и предвещая смерть другим, покатился победоносный русский клич.

— Ур-ра-а-а!

И вражеский стрелок, не вовремя приподнявший голову над окопом, щедро плеснув кровью на бруствер, рухнул на дно траншеи.

— Ур-ра-а-а!

И несколько еще минут назад смертельных метров преодолены на одном дыхании чуть ли не единым броском.

— Ур-ра-а-а!

И вдруг оживший третий пулемет, накрытый чьей-то меткой гранатой, вознесся в небо вместе со всем расчетом.