Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Таня удивленно уставилась на княгиню.

— Да, это и правда праздник.

Внесли сервиз для чаепития — слуги быстро расставили чашки, тарелочки и несколько чайников с различными видами чая — зеленый, черный, фруктовый. На столе материализовались вазочка с вареньем, розетка с медом, свежее печенье…

Но я уже понял, что главным украшением вечера станет нечто другое.

— У нас для тебя подарок, Татьяна, — сказала матушка и жестом велела Аграфене подойти.

Помощница несла большую подарочную коробку, украшенную огромным бантом. Таня изумленно уставилась на подарок.

— Это… Это то, о чем я думаю?

Мы с княгиней переглянулись и не смогли сдержать улыбок.

— Открывай, — шепнул я.

Таня схватила коробку, затем осеклась и принялась осторожно разворачивать оберточную бумагу. И когда увидела фирменный цвет дома «Меркурия», взвизгнула от радости.

— О боже! Мама! Леша!

Она сняла крышку и, развернув фирменную бумагу, завопила еще громче.

— Боже, лавандовая! Я так давно о ней мечтала!

Таня вскочила с места и подбежала обниматься — сначала к матушке, потом ко мне.

— Так вот почему ты меня так расспрашивал, — чуть не плача от счастья, сестра сгребла меня в объятия. — Ах ты хитрец! Спасибо! Спасибо вам огромное! Я так рада!

О, я видел. Если честно, до этого никогда не видел, чтобы Таня чему-то настолько сильно радовалась. Она всегда была живой девчонкой, но, видимо, эта сумка и правда была пределом мечтаний. Нет, чего-то я точно не понимал о женщинах. Ну да и пусть. Если какая-то сумка может так обрадовать близкого человека, то плевать, сколько она стоит.

Если я что и понял за свою длинную жизнь, так это то, что счастье — бесценно и, увы, скоротечно.

— Все, дорогая, хватит! — матушка подставила щеку под очередной поцелуй и жестом попросила Таню вернуться на место. — Полагаю, мы угадали с цветом.

— Еще как! Это сейчас самый модный оттенок… Поговаривают, его выпустили, потому что это любимый цвет французской принцессы.

Ну, там, во Франции, любят лаванду. Впрочем, и у нас на юге такие красивые поля…

Танька, казалось, все никак не могла повери своему счастью — вцепилась в эту сумочку обеими руками и никак не хотела отпускать. Аграфена почти что силой вытащила подарок из пальцев сестры и напомнила ей о чае.

— Фруктовый, пожалуйста, — попросила девушка у лакея.

Для нас всегда заваривали три чайника. Матушка предпочитала зеленый с жасмином и розой, я — брутальный черный, лучше с мятой и можжевельником, а Таня любила с ягодами и фруктами. Отец и Виктор предпочитали черный с бергамотом, но сейчас их чайник не подавали.

— Теперь мне точно нудно где-нибудь выгулять обновку, — смущенно улыбнулась сестра. — Матушка, ты сможешь взять меня с собой в какую-нибудь из поездок?

— Разумеется, смогу, дорогая. В среду мы поедем на чай к княгине Друцкой.