Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Приводишь себя в порядок, и чтобы я здесь тебя больше не видел.

— Так точно! — невольно вытянулась в струнку, но поймав пронизывающий насквозь взгляд и почувствовав себя будущей жертвой данного энтомолога (так и чувствовалась, как он взглядом вонзает булавки мне в лапки, да и распятой на стене висеть мне тоже не понравилось…), скривилась и кивнула, — В смысле, да, конечно, я все поняла. Через три минуты меня здесь не будет.

Смерив меня еще одним долгим взглядом мужчина, наконец, развернулся на пятках и ушел, а я же, скинув с плеч рюкзак, тихо ликуя, что его ткань была непромокаемой, полезла внутрь за зеркалом и косметичкой. Да, там преспокойно соседствовали тормозные колодки и девичьи прибамбасы, а что такого? Когда работаешь сутками, еще и не то приходится с собой таскать.

Умывшись как следует, и быстро стерев косметику специальными салфетками, застегнула рюкзак, хорошенько его встряхнула, стряхивая остатки воды, а затем стянула с плеч косуху, чтобы подвергнуть ее той же участи. Зажав в руке и то и другое, одернула липнущую к животу футболку, тихо ежась от неприятного ощущения, что доставляла промокшая насквозь одежда. И чего я куртку не застегнула, никто мне не скажет, не?

Благо хоть телефон в кармане кожанки был и вряд ли он промок — по крайней мере, пищит, значит, какая-никакая, но надежда хотя бы на его ближайшее счастливое будущее все-таки есть.

Но чего, собственно, он пиликает-то, кто там вдруг решил почтить меня бедную нечастную своей царской смс?

«Третья кабинка слева, на верхней полке полотенце и футболка. Переоденься и дуй домой, живо!».

— Спаситель ты мой! Благодетель! — тихо выдохнула, влюбленным взглядом рассматривая на абсолютно сухом экране сообщение от Липницкого, — Ты ж мой любимый эльфенок-бибизьян! Почти рыцарь на белом коне, да… Вам бы с Ленкой да памятник обоим поставить, да жаль Лелику она не конкурент…

Продолжая восхищенно лепетать и умиляться заботливости эльфа-переростка, быстро дотопала до мужской раздевалки, с отвращениями хлюпая мокрыми кедами по каменному полу. Уставившись на уже знакомую испачканную кремом ручку, тихо хмыкнула и, чуток размахнувшись, пнула дверь ногой и, о чудо! Она послушно отворилась, тихонько скрипнув, словно обидевшись на подобное обращение к себе.

Вот нельзя было так сразу сделать, а?

— Третья слева, третья слева… — тихо бормоча, прошлась вдоль стройных рядов кабинок, которые отличались друг от друга только порядковым номером, пока на глаза не попалась нужная, — О, нашла! Хм, эльфенок, надеюсь, запасные труселя в горох у тебя там не валяются? То-то Енотик будет в шоке…

Сообразив, что снова разговариваю сама с собой, отвесила себе мысленную затрещину и бросила на стоявшие посередине раздевалки длиннющие скамейки рюкзак и куртку.